— Мой лорд! Восточные кланы... они просят аудиенции. Говорят, что чувствуют изменения в древней магии и хотят принести клятву верности новому пути.
Райдер посмотрел на меня, его золотые глаза сияли:
— Похоже, пришло время строить новый мир. Вместе?
— Вместе, — я сжала его руку, чувствуя, как наша связь поет от счастья. — И у меня даже есть пара идей, как помочь драконам справиться с эмоциональными проблемами. Пригодится опыт психолога.
Кайлин, который все еще держался за мою юбку, хихикнул:
— А можно я буду помогать учить малышей? Я теперь знаю много про древние руны и про то, как важно не бояться своих чувств.
Мирана подхватила его на руки:
— Думаю, нам всем предстоит многому научиться. И многому научить.
После всех событий в храме мы вернулись во дворец поздно вечером. Усталость накатывала волнами, но заснуть я не могла — слишком много эмоций бурлило внутри. В конце концов я вышла на балкон своих покоев, глядя на три луны, плывущие в звездном небе.
Его присутствие я почувствовала прежде, чем услышала шаги. Наша связь пульсировала множеством эмоций: тревога, облегчение, нежность и что-то гораздо более глубокое, что он больше не пытался скрывать.
— Не спится? — голос Райдера прозвучал мягче, чем обычно.
Я обернулась. Он стоял, прислонившись к дверному проему, и лунный свет серебрил его черные волосы. В его золотых глазах плескалось столько невысказанных чувств, что у меня перехватило дыхание.
— Слишком много всего произошло, — я попыталась улыбнуться, но голос дрогнул.
Он сделал шаг ко мне, и воздух, между нами, словно сгустился от напряжения.
— Когда я увидел тебя там, в храме, связанную этими цепями... — его голос стал хриплым. — Когда почувствовал, как наша связь истончается...
— Но мы справились, — я протянула руку, касаясь его щеки.
Он перехватил мою ладонь, прижимая её к своему лицу. По нашей связи прокатилась волна эмоций такой силы, что у меня закружилась голова.
— Я думал, что знаю, что такое страх, — прошептал он. — За пятьсот лет я видел много ужасного. Но настоящий страх я познал только сегодня, когда чуть не потерял тебя.
Его пальцы скользнули по моей руке, оставляя за собой дорожку мурашек. Другой рукой он обнял меня за талию, притягивая ближе.
— Райдер... — выдохнула я, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди.
— Я больше не могу притворяться, — его глаза потемнели, зрачки вытянулись в драконьи щели. — Не могу делать вид, что это просто магическая связь. Что ты просто часть пророчества.
По нашей связи хлынул поток его чувств — больше никаких барьеров, никаких стен. Всё, что он так долго скрывал, затопило меня подобно приливной волне: восхищение, нежность, страсть и... любовь. Такая глубокая и сильная, что перехватывало дыхание.
— Я люблю тебя, — произнес он, и эти слова прозвучали подобно древнему заклинанию. — Люблю не потому, что так предначертано. Не из-за пророчества или магии. А потому что ты — это ты. Со своей удивительной способностью видеть свет даже в самой глубокой тьме. С твоей храбростью и добротой. С твоим упрямством, которое свело меня с ума в первый же день.
Я почувствовала, как по щекам текут слезы, но это были слезы счастья. Его ладонь скользнула по моей шее, зарылась в волосы.
— Я тоже люблю тебя, — прошептала я. — Мой упрямый, гордый, прекрасный дракон.
Он резко выдохнул, словно эти слова причинили ему физическую боль, а потом... потом его губы накрыли мои, и мир взорвался золотым сиянием. Это не было похоже ни на что, испытанное раньше. Наша магия вспыхнула подобно сверхновой, сплетаясь и усиливая каждое ощущение в тысячи раз.
Его поцелуй был подобен пламени — яростный, опаляющий, собственнический. Я чувствовала его вкус — что-то похожее на грозу и древнюю магию. Его руки скользили по моей спине, притягивая ближе, словно он хотел слиться со мной в единое целое.
Где-то вдалеке раздались удивленные возгласы — похоже, наша магия создала в небе настоящее световое шоу. Но нам было всё равно. В этот момент существовали только мы двое, наша любовь и наша сила, сплетенные в единое целое.
Когда мы наконец оторвались друг от друга, его глаза сияли драконьим пламенем, а по нашей связи струилось чистое счастье.
— Пять веков, — прошептал он, касаясь губами моего виска. — Пять веков я жил во льду. А ты растопила его одной улыбкой.
— И что теперь? — спросила я, прижимаясь к его груди и слушая, как бьется его сердце.
— Теперь, — он улыбнулся той редкой, настоящей улыбкой, которую я так любила, — теперь мы будем писать свою собственную историю. И она будет прекраснее любого пророчества.
Рассвет застал нас в древней библиотеке. После событий прошедшей ночи ни один из нас не мог уснуть — слишком много эмоций бурлило внутри, слишком много вопросов требовало ответов. Наша связь пела от новизны чувств, от той глубины доверия, что родилась между нами после признания.