— Не пойду никуда, — решила я. — Тут его подожду. Скажу, что хотела проводить на случай, если у него опять голова закружится.
Стояла я долго, переминалась с ноги на ногу и уже хотела позвать Лесовика, чтобы там не рассиживался, но он меня опередил. Сам вышел. Распаренный такой, чистенький. Вместо портков, на бёдра тряпка какая-то повязана. В общем, вышел ко мне в совершенно непотребном виде.
— А ты чего здесь? — спросил как ни в чём не бывало. — Я же велел тебе спать отправляться.
— Да как тут уснёшь? — возмутилась я, отворачиваясь, чтобы не срамить его. — Когда под окнами всякие хмари расхаживают.
— Никаких хмарей там нет, — возразил Лесовик. — Я её на болоте оставил. Да и зачем ей сюда?
— Сам же сказал, что из мести, — буркнула я и поплелась вперёд.
— Из мести, да. Но сюда ей совсем незачем.
Мы таки добрались до опочивален в целости и сохранности. Из-за угла к нам никто так и не выпрыгнул. Что безмерно меня радовало. Уже когда Лесовик собирался в свои покои отправиться, я вдруг спохватилась.
— Погоди, — ухватила его за локоть. — По поводу свадебной одёжи хочу с тобой посоветоваться. Ну для молодожёнов.
— Советуйся, конечно. Дело важное.
— Я понимаю, что вроде бы им и не хочется в приготовлениях участвовать, но, боюсь, придётся. Потому что ну как одежду-то пошивать, мерок не снявши? Их надо сначала обмерить, а уж потом шить, — поучала Лесовика.
— А зачем же я тогда поручил всё это тебе? — не понял он. — Пусть с тебя и снимут.
— Как это, с меня?
— Я же говорю, вы с невестой похожи как две капли воды. Если на тебя пошьют, то ей этот сарафан непременно подойдёт.
В его слова верилось едва ли. Ну нет на свете двух совершенно одинаковых людей. А свадебный наряд — дело важное. Нельзя к нему вот так попустительски относиться.
— Ну, ладно невеста, — вздохнула я. — А с женихом что делать?
— А за жениха я буду, — ответил Лесовик деловито. — Или не подхожу?
— Мне откуда знать, подходишь ты или нет! — разозлилась я. — Мы что с этим женихом встречались, что ли? А, — махнула я рукой, — ну эту их свадьбу к лешему. Если не хотят участвовать, так и пусть сидят в стороне. Только передай им, чтобы не плакали, если одёжа не по размеру окажется.
— Не окажется, — улыбнулся Лесовик. — Можем завтра с тобой сходить к портнихе. Пусть она нас обмерит да посоветует, какие ткани лучше выбрать. Возьмём что-нибудь побогаче, — предложил он, а мне снова как-то погрустнело. И вроде негоже завидовать чужому богатству и счастью, а мне всё равно как-то немного — ну, совсем чуточку — завидно стало. Ну, как так-то? Я сейчас и украшения выберу, и одежду из дорогой парчи подготовлю, и яствами столы заставлю, а потом что же, со стороны буду на всё это смотреть? Несправедливо получается. — А хочешь, и повседневный сарафан тебе какой-нибудь сошьём? — предложил Лесовик, заметив охватившую меня печаль.
— Хочу, — буркнула я раздосадовано. — И ещё много чего хочу, — на том, не прощаясь, и юркнула в свою опочивальню, дивясь самой себе. Неужто мне и правда замуж так сильно хочется?
«И что же, если так?» — рассуждала я мысленно. — «Вон Софушка замуж вышла и как счастлива. И эта невеста Лесовика — теперь уже бывшая — туда же собралась. А я чем хуже?»
Да вот только всем я хуже. Попала на чужбину по воле случая, и кто знает, как тут народ живёт и приглянется ли мне среди них кто. Там-то у нас в селе видные парни имелись. А тут что? Разве только царь лесной, он-то собою хорош. Но мне ли сельской Агнешке о царях мечтать?
— Не-ет, — протянула я с тоскою, — никакой сарафан повседневный не исправит этой беды.
Утром, проснувшись да одевшись, Лесовик, как и обещал, повёл меня к портнихе. Степана тоже с нами взял, для верности. А я и не возражала. Со Степаном как-то надёжнее было. Он и с портнихой договорится, и ткань поможет выбрать, и вообще подбодрит.
Сухопарая портниха лет пятидесяти встретила нас изумлённым энтузиазмом. Осмотрела меня, одобрительно кивая, общупала да обмерила, сообщила Степану, сколько парчи на сарафан взять да какой лучше. Потом обмерила Лесовика с какой-то ленцой.
— Уж вас-то я бы и так одела, — буркнула она себе под нос, за что была удостоена укоризненного взгляда не только Лесовика, но и Степана. Последний, к слову, даже на неё цыкнул. — Да молчу я, молчу, — принялась она оправдываться.
За парчой мы зашли сразу же и выбирать принялись из самых дорогих рулонов ткани. Расплачивался за неё Лесовик снова своими монетами, что произвело на меня самое положительное впечатление. Какой всё-таки предусмотрительный и добродетельный царь. Печется о своих подданных, свадьбу им помогает устроить, сам лично пошёл ткани выбирать. Не был бы он лесным чудищем, я бы очень сокрушалась, что не стала его взаправдашней невестой. Я и так потихоньку начинаю расстраиваться. Вон Софушка его невестой была, Василина сбежавшая стала бы, а я так, залётная какая-то.
