На том мы с ним и порешили и дальше по ярмарке отправились гулять. На ней рядами выстроились телеги с товарами да яствами, а вдалеке бои кулачные шли. Богатыри — хоть и поменьше самого Лесовика — то махались, то махались. Я, чтобы на такую ярость не смотреть, даже зажмурилась. Потому мы в другую сторону повернули.
Там скоморохи ряженые на балалайке играли да песни запевали. Мы и возле них постояли немного. А я всё дивилась, что у нас в соседнем от села городке такого празднества ни разу не видывала, хотя на ярмарки всё же ездила с отцом. Там тоже и бои были, и пляски, но не с таким размахом. И не было мне настолько весело. Может, дело здесь не в ярмарке, а в человеке, с которым пришла?
Глянула украдкой на Лесовика. И решила, что да. Его присутствие дело и решало. Но ему, конечно, говорить об этом не стала. А то возгордится ещё, как его потом переубеждать?
— Не голодная? Можем здесь отобедать, — показал он на постоялый двор.
— А годиться это, чтобы царь вот так на ярмарке трапезничал?
— Я хоть и царь, но лесной. Не такой важный, как ваши. У нас тут всё по-простому, — ответил он.
— Оно и к лучшему, что по-простому, — согласилась я. — Иначе бы как в таких ограничениях жить? Я вон наряд надела и то уже страдаю. Не дыхнуть, не повернуться. Там спадает, тут жмёт, здесь висит до колена. А если бы ещё не по-простому всё было… испытание, а не жизнь.
Лесовик улыбнулся.
— Да, испытаний нам лишних не надо.
Поесть решили всё же там, чем вызвали немало любопытных взглядов. Наверное, держателю двора за один час трапезы мы всю дневную выручку сделали. Потому что народу набежало столько, что мама не горюй. А просто так же сидеть не будешь? Приходится что-то съестное брать.
— Чего они все смотрят так? — спросила я раздосадовано. — Может, у меня на лице что? — потёрла ладонями щёки второй раз за день.
— Угу, — кивнул Лесовик. — Краса у тебя на лице, — рассмеялся. — А ежели серьёзно, то они оттого, Агнешка, смотрят, что думают-гадают, когда на свадьбе уже гульнут.
— Какой ещё свадьбе? — не поняла я. — А-а, ты о той, — сообразила, наконец. — Так понятно когда. Чуть больше седмицы осталось. Чего тут гадать? Людям лишь бы погулять да поесть задарма, — возмутилась их алчности, чем вызвала у царя ещё один приступ смеха.
— Ох, дурёха ты. Неудивительно, что тебя на жертвенник по ошибке угораздило. Захочешь за нос тебя водить, даже и делать ничего не надо. Ты и сама легко обманешься.
Ну вот, начали с красы, а закончили дуростью. И как тут не обидеться? Хорошо, что к этому времени я уже поела. Иначе бы и аппетит пропал.
— Вот что скажу я тебе, царь лесной. Не умеешь ты с девицами общаться. Совсем не умеешь, — предъявила ему и стала на дверь трапезной поглядывать, мол, посидели, пора и честь знать. А то неизвестно, какие ещё недостатки у меня в разговоре выяснятся.
— Ну вот, снова разобиделась, — заметил Лесовик. — Доверчивая ты, говорю, и наивная. Разве же на это обижаются?
— Ну, справедливости ради, ты меня по-другому назвал. И да, обижаются. Девушки на что хотят, на то и обижаются. Им это по природе положено.
— Ну раз положено, — улыбнулся царь. — Пойдём-ка в сторону дворца, что ли. А то тут уже столько люду набежало, что дышать нечем.
На постоялом дворе и правда яблоку негде было упасть. Все столы да лавки заняты, народ по проходам бегает да место ищет.
— Может, здесь ещё какое заведение в помощи нуждается? — спросила я, семеня следом за Лесовиком. — А то бы мы и там могли ненадолго присесть. Помочь хозяину.
— У нас здесь у всех с делами в порядке. Никто не жалуется, — ответил он. — Но коли случится такое, мы непременно навестим бедолагу. Подсобим, — подал мне руку, помогая переступить порог. И не зря, кстати. Во всех этих одеждах я и правда легко могла споткнуться и опрокинуться.
А как вышли на улицу, Лесовик снова мою ладонь себе на локоть положил, да и придерживал, чтобы я с испугу вырываться не начала. Должна отметить, вёл он себя не только как царь, но и почти как муж. Оно вроде, учитывая, что в косы мне две ленты теперь вплетали, и ничего удивительного, но всё-таки странно это было. Хотелось чуть больше определённости. У нас вот на селе, коли понравились друг другу молодые, так тотчас сваху жених отправляет. Обговорят всё, родителей согласие получат и побыстрее под венец. А там уж, конечно, можно и под руку ходить, и жить рядышком. Тут же всё как-то не по-человечески.
— Опять посерьёзнела, — подметил Лесовик. — Надумала себе что-то.
Вот вроде и знаем друг друга всего ничего, а читал он меня, словно грамоту незамысловатую. Да, надумала. Но не буду ж я царю требования выдвигать. Хотя, может, и стоило бы.
— Посидим немного? — Лесовик показал на скамью у одного из домов. За скамьёй этой росли уже отцветшие кусты сирени и как бы закрывали сидящих от хозяйских глаз. Но с дороги-то скамья как на ладони была.
— Опять зеваки, небось, набегут.
— Не успеют, — пообещал Лесовик.
