Сглотнув вязкую слюну, я нехотя кивнула. Жиль толкнул дверь. Внутри на нас пахнуло затхлостью и темнотой. Ветер играл кокетливыми занавесками на распахнутом окне, дом был холодный и мертвый — живых здесь не было, как минимум, уже несколько дней.
Я взглянула на моего спутника: судя по нахмуренным бровям, его посетили те же мысли, что и меня, но надежда еще была в его сердце. Миновав гостиную, он поспешно толкнул следующую дверь. Вторая комната была чуть меньше, чем предыдущая. Видимо, она выполняла роль кабинета. Света здесь было много за счет окна, занимающего всю стену. Под окном мы и нашли Рона.
Это был мужчина таких размеров, какого я не видела раньше. Он лежал на спине, возле большой скамьи, а из его груди торчал кинжал. Голова убитого была повернута на бок, а на лице с резкими чертами застыло удивленное выражение. Рядом, на засохшей красной луже, находился перевернутый кубок. Жиль подбежал к телу.
— Рон, Рон, учитель, — Жиль в отчаянии всматривался в лицо друга. Затем Жиль наклонился и пощупал артерию на шее. Но даже я со своего места видела, что Рон мертв. В ярости хватив кулаком по скамье, Жиль уткнул лицо в ладони. Его плечи тряслись от беззвучных рыданий.
Убитый был одет в темно-серое одеяние из плотной гладкой ткани, похожей на атлас, правая рука с крепко сжатыми пальцами была вытянута по направлению к входу.
Я подошла поближе, не зная, куда деть себя, больше всего мне бы хотелось сейчас — провалиться под землю — неприкрытое горе моего спутника смущало меня. Жиль закрыл Рону глаза и поднялся.
Я осмотрелась. Что-то меня смущало во всей этой картине. В комнате было слишком чисто, не было ни перевернутой мебели, ни разбросанных вещей. Учитывая габариты убиенного, дешево свою жизнь он бы не продал. Тогда что остается — Рон знал своего убийцу? Превозмогая дрожь, я вновь заглянула в лицо Рона — резкие черты лица, чуть удлиненные черные бакенбарды, жесткая черная шевелюра. Ничего странного. Мое внимание вдруг привлек странный всполох на груди у убитого. Я наклонилась ниже. Это был медальон — небольшой, круглый медальон с продолговатым прозрачным камушком по центру. Я видела похожий в своем сне. Невольно вздрогнула, вспомнив тот нелепый жуткий сон, еще там был мертвый медведь.
Жиль тем временем пришел в себя и развел бурную деятельность: стал перебирать бумаги на большом столе, скидая их на пол. Вывернул все ящики. А потом принялся за книги, разложенные в хаотичном порядке по всем возможным поверхностям.
— Ничего, ни одной зацепки — в отчаянии проговорил он.
Мои брови поползли вверх, когда он бросился простукивать стены.
— Что ты делаешь? — воскликнула я.
— Хоть что-то должно быть, он не мог. Не мог ничего не оставить. Где-то должен быть вход. — бормотал мой несчастный спутник.
— Вход куда? — я решила быть спокойной.
— В долину эльфов. — прорычал он.
Да он просто не в себе! Обычно сдержанный, все просчитывающий манипулятор, был сейчас похож на неразумного ребенка. Или сумасшедшего. Может быть, здесь отравленный воздух и люди сходят с ума? Я прислушалась к своим ощущениям. Все как прежде, никаких признаков безумия. "Ну конечно, — вспомнила я, — без Рона мы не попадем к эльфам". Так и говорил мне Жиль тогда. Получается, "приехать к Рону" был его единственный план? В голове вновь всплыла сцена из сна с мертвым медведем. Я, конечно, считала вещие сны ерундой, но… и в другой мир я тоже не верила раньше.
— А у него был медведь? — спросила я
— Медведь? — Жиль остановился, рассеянно проводя рукой по волосам. А потом с подозрением спросил — Откуда ты знаешь?
— Так был или нет?
— Он сам был медведем. Оборотнем. Последним из живущих. — ответили мне.
Катрин
— Последний медведь, тогда это все объясняет, — протянула я задумчиво.
Туча мошек висела над тем, что раньше было РономЯ потянулась рукой к медальону на его груди и тут же отдернула ладонь, вспомнив леденящий душу вой волков из моего сна.
Жиль, который все это время наблюдал за мной, спросил:- Что же ты скрываешь, Катрин?
Сейчас, когда приступ отчаяния был позади, он выглядел спокойно и собранно. Я смотрела на него, пытаясь понять, стоит ли рассказывать ему о своем сне. Не сочтет ли он меня сумасшедшей? Хотя о чем я, разве все вокруг не сумасшедшие? Мы ходим по лесу, ищем портал, чтобы попасть к древней расе, а нашим проводником должен был стать человек-медведь. Так есть ли хоть одна причина, почему мой сон не может быть вещим?
— Мне приснился сон, — начала я нехотя, — в нем был убитый медведь, у него торчал из груди кинжал, а в лапах он сжимал медальон. Точно такой же, как у Рона.
Мой спутник, казалось, заинтересовался, он зачарованно смотрел на кулон на груди убитого друга.
— Когда я взяла этот медальон, то оказалась одна в лесу, окруженная волками. — немного воодушевилась я, увидев, что он не собирается насмехаться надо мной.
— И это все? — напряженно спросил Жиль
— Кажется, там еще вышла какая-то человеческая фигура из тумана, а потом я проснулась.
