Надежда в глазах Жиля ослепила меня, я ощутила крепкие руки на своей талии, нежный, как будто спрашивающий поцелуй на губах, на который я ответила со страстью и внешний мир больше не существовал для нас.
Наутро между поцелуями и скромным завтраком, состоящим из грубого хлеба и сыра, что нашлись в седельной сумке, я расспросила его, что произошло за все то время, когда я лежала в отключке. Оказывается, что когда лошадь понесла меня, он, не обращая ни на кого внимания, сразу же бросился в чащу за мной. Остальные спутники быстро отстали, так как он скакал во весь опор через густой лес.
— Я думал, что потерял тебя, — коротко бросил он, излишне спокойно, на мой взгляд. — Но увидел храм, и там лежала ты. Бледная и бездыханная. Прекрасная на мерзлой земле.
Он еще раз заботливо огладил меня взглядом, шершавой рукой, погладив ссадину на руке.
Я, усмехнувшись, поцеловала морщинку между бровей и она разгладилась. Со смехом ухватив меня, Жиль увлек меня в поцелуй, притягивая к себе и жадно поглаживая стратегические части тела.
— Эй, мы же опаздываем, — я шутливо стукнула его по рукам и вырвавшись отбежала на пару шагов.
Облизав меня взглядом еще раз, он улыбнулся и занялся своим завтраком, чем жутко рассмешил меня.
— Зная Анри, я уверен, что он уже выступил к Северным горам. Возвращаться на дорогу, нет никакого смысла, мы пройдем по второй эльфийской тропе, что немного восточнее. Она ближе к нам и более укромная.
— А где Летти? — спросила я, вспомнив о своей несчастной кобыле.
Жиль опять нахмурился.
— Она убежала в лес, — задумчиво проговорил он.
— Закат повезет нас, — добавил Жиль после небольшой паузы.
Солнце уже клонилось к закату, когда нам ждать удалось добраться до дороги. Мы вышли после долгих часов езды. Она была более узкая и заросшая, чем та, по которой мы ехали с отрядом.
Ноги затекли от многочасовой езды на лошади, и я думала, что получится спешиться и немного прогуляться, как, внезапно, Жиль повернул коня, и мы поскакали назад.
Он очень торопился, конь летел с бешеной скоростью, деревья мелькали перед моими глазами. Я вцепилась в Жиля, боясь свалиться от скачки. Проехав немного, мы остановились. Он привязал лошадь к дереву, и увлек меня за собой.
— Куда мы идем? — прошептала я.
— К тропе, — если слышно ответил он мне, — увидишь.
Я встала, как вкопанная, уперев руки в боки:
— Ты планируешь оставить Заката здесь одного?
Жиль закатил глаза,
— Конечно же, нет, упрямица. Но меня тревожит то, что я услышал.
"Услышал, — задумалась я, — ну я конечно слышу, как ветер шумит в кронах, и какой-то размеренный гул." Мне это не понравилось, захлопнув рот, я устремилась за мужчиной.
К моему удивлению, мы шли недолго. Оказавшись возле достаточно большой сосны, Жиль помог мне взобраться наверх, ближе к вершине. Я огляделась и увидела дорогу, совсем недалеко от нас. Она начиналась далеко на юге и убегала на север, постепенно наполнялась, как пересохшее русло ручья жидкостью, какой-то странной черной массой. Присмотревшись повнимательнее, к своему ужасу, я увидела, что это шли солдаты, чья-то армия, которая показалась мне единой массой. Я вжалась в Жиля.
Воины, одетые в черную форму, которую я раньше не видела, — непроницаемо — черные доспехи, а над ними развевалось светло-голубое знамя, с полым солнцем в центре, мерно отбивали ритм по дороге своими тяжелыми сапогами.
