Возле озера было тихо и спокойно. Шумел на ветру камыш. Села на берегу, задумавшись обо всём, что случилось. Меня просто закрутило вихрем событий, не дав опомниться. А что я здесь делаю? Зачем учусь? Может, меня завтра снова выкинет в родной мир. Там мама с папой. Неужели меня никто не хватился? В самом деле Марфа заняла моё место, как я её здесь? До сих пор мной всё воспринималось так легко, потому что на самом деле до конца не могла поверить, что это правда. Что это в самом деле. Не сон и не иллюзия.
Я так погрузилась в раздумья, что и не заметила, как за коленку меня затрясла Веснушка.
– Тайя, очнись. Будто заморозили девку.
– А? Что? – встрепенулась, опустив взгляд к зверьку, – прости, не заметила тебя.
– Справилась с заданием первым?
– Да, кое-как.
– Послушай. Ты говорить не можешь. Просто кивай, если я права. Стужайло ваши силы с его дочерью поменял? Ты должна была к Люту отправиться?
Кивок.
– Выходит, – задумалась белка, – прочит он её в преемницы.
–Разве возможно такое? – Челюсти отпустило, речь ведь шла не обо мне, – даже если заёмное колдовство сильнее мою сестрицу сделает, достаточно ди этого будет, чтобы место самого Люта занять?
– Тут, видишь ли, какое дело, – зверёк дёрнул хвостом, – Стужайло может свои силы дочери передать. Кровнице. Если ума девке хватит правильно ими распорядиться, то можно попытаться и в преемницы попасть.
Я вспомнила недоброго мужчину, готового на всё ради своей цели:
– Веснушка, беда тогда будет. Настя вся в отца, до людей ей особо и дела нет.
– О чём я речь и веду, – кивнула белка, – к Люту бы обратиться, за помощью. Но далеко его земли, мне тропы заповедные закрыты. Он хоть и суровый, да умом не обделён.
– А что же Цветана?
– Она замечательная, только иногда дальше своего носа не видит. Да и побаиваются Люта остальные колдуны, все, кроме Руена. Коли узнает Цветана, что ты зимняя волшебница, не отправит к Люту, домой вернёт. А сама до него не доберёшься.
– Тогда вопрос прежний. Как же быть?
Веснушка развела лапками.
– Послушай, если у Цветаны есть ты, у других колдунов тоже звери имеются ручные?
– Да, и здесь я не одна. Ещё лисица есть, только редко она к людям выходит.
– У Люта кто?
– Медведь, – вздрогнула белка, – злобный, будто три зимы не спал. Как и колдун. Ворон и филин. Только тут им откуда взяться? Они рядом с хозяином, не можем мы надолго отлучаться.
– И здесь, выходит, мимо, – вздохнула я, – между собой волшебники общаются?
– Зеркала у них есть особые, – кивнула Веснушка, – только у тебя волшбы не хватит, да и кто тебе ценную вещь в руки даст. У Цветаны в светёлке оно стоит, чужому туда ход закрыт.
– Тебе тоже?
– И мне. С ума сошла, у волшебницы красть?
– Не красть, одолжить на время.
– Нет, Тайя, и это не выход. Будем дальше думать. Ты не отчаивайся. Получается у тебя волшба весенняя, и то хорошо. Пока сил набирайся, а там и придумаем, как быть.
Веснушка ускакала, а я так и осталась сидеть у берега. Идти в избу не хотелось. Вечер окрасил воды озера в пурпур, водоросли, точно живые извивались на его глади. Нет-нет, да и показывалась на поверхности макушка любопытной мавки, только озёрные девы приближаться побаивались. Наблюдали издалека. Интересно, а они могут доплыть до Люта?
Додумать мне не дали.
– Тайя, – к берегу подошла Мерцана, с большим куском хлеба в одной руке и кружкой в другой, – держи, Ружана велела передать. Говорит, ты, итак, на заморыша похожа.
– Спасибо ей, – улыбнулась я, взяв снедь, – за заморыша отдельно.
– Почему не пришла на обед? Мы тебя ждали, – девушка села рядом.
– Не заметила, как время пролетело. Всё пыталась цветок оживить.
– Горан сказал, что у тебя получилось, – Мерцана погладила меня по плечу, – я верю, мы обе сможем выучиться. Не придётся домой с позором возвращаться. Ещё приданое с собой привезём.
– О чём речь? – Прошамкала я с набитым ртом.
– Да ты разве не знаешь? – Удивилась девушка, – кто себя на службе у колдунов хорошо показал и обучение достойно закончил, волшебник дарит сундук с самоцветами или золотом. И поселиться дозволяется, там, где захочешь. Все, правда, в свои деревни возвращаются. Там людям помогают. Не каждому ведь в преемниках ходить.
– И сколько учатся?
– Ты странная, – Мерцана поглядела на меня, точно впервые увидела, – ничего не знаешь, словно нездешняя.
– Меня неродной отец воспитывал. Ничего не рассказывал и матери запрещал. Может, слыхала о таком, Стужайло зовут.
– Ох, точно, я и запамятовала, что из его дома вас забрали, – девушка даже инстинктивно попыталась отодвинуться, – тогда понятно.
– Вот лично мне ничего не понятно, может, объяснишь.
Мерцана странно усмехнулась, точно булькнула:
– Известный он колдун. У самого Люта учился, все прочили его в преемники, да только изгнал его волшебник, чуть было силы не лишил. И потом он людям лишь за деньги помогал, а ведь сила она даром не просто так называется. А потому как даром, то есть просто так дана. Ей торговать не годится. Потом только люди заметили, кто к Стужайло за помощью обратится, у того всё наперекосяк идёт. Точно шиворот-навыворот. Перестал к нему народ ходить. Даже побаиваться начали.
