Зашевелились тени, забеспокоились. Выступил из-за ёлок могучий медведь, почти чёрного цвета, морда только седая, буто инеем подёрнута. Когда-то подобрал его колдун несмышлёнышем. Мать охотники загубили. От голода медвежонок уже не мог ходить. Долго молоком да кашей Лют его откармливал. А потом подрос его найдёныш, охотиться научился и в лес подался. Не любил он человеческого жилья. Лишь к колдуну привязан был, приходил по первому его зову. Другом его стал.
– Случилось что? – Проворчал Мрак. Морда его была в крови. Удалась охота.
– Учеников моих новых видел? Как тебе?
Медведь сел на землю возле Люта:
– Почему спрашиваешь?
Прозорлив был Мрак, не проведёшь.
– Зорица меня смущает. Боюсь, как бы не ошиблись мы. Сестра с ней была. Поначалу я даже и силы в девице не почувствовал. Странная. Ты волшебниц повидал на своём веку. Каждая красива по-своему. А эту будто кто в воде вымачивал да краски все смыл. И не скажешь по-другому. Сегодня Вран наблюдал за ней. Морозила цветы весь день.
– Что с того? Весна же, – медведь зевнул во всю свою широкую пасть, полную белоснежных клыков, – ты от скуки маешься.
– А Зорица одетая ходит. В шубе. А ведь сперва все радуются, что можно холода не бояться.
– Нарядилась девка, – возразил Мрак, – перед молодцами щеголяет!
– Может быть, может быть… – Мороз поглаживал густую бороду, вспоминая, как прошло пробуждение силы у вновь прибывших.
Каждая стихия должна напитать волшбу. На берегу застывшего озера сняли ученики одежду, стыдясь друг друга, кося глазами в сторону. Ступили на лёд, оскальзываясь, добрались до середины. Там выпустил Лют силу свою, пургу грозную. Одела она саваном белым парня и девушку, по макушку снегом засыпала. Мстивой взмахнул руками, закружив снежинки вокруг себя, чувствуя пробуждённую волшбу. Боль свою усмирил, только желваки ходили на скулах, да горели огнём голубые глаза. Зорица же сжалась вся, трясло её как в лихорадке, волосы инеем покрылись. Страшно закричала она, точно лёд её изнутри на части рвёт. А в вихре снежном розовые блики сияют. Не устояла бы она на ногах, Мстивой подхватил девушку, помог вернуться на берег.
Долго она потом в избе отлёживалась. Лют решил, что сила малая девице дана, оттого и захворала.
Когда черёд учёбы настал, Зорица исполнила всё, как велено. Прилежной себя показала.
– Пригляди за ней, – сказал колдун Мраку, – примечай всё.
Медведь вздохнул:
– Напрасно ты тревожишься. Не было такого, чтобы волхв ошибся.
– Сделай, как прошу, – голос зазвенел льдом.
Кивнул Мрак, положил морду на колени друга, будто пытаясь успокоить. Гладил Лют лобастую голову, вспоминая все мельчайшие подробности прошедших дней. И не отпускали его сомнения. Прочно в душе засели, занозой стылой.
– Сам я к ней пойду, – колдун поднялся, – пригляжусь к сестрице Зорицы. Коли прав ты, так буду дальше учить волшебников. От дум пустых избавлюсь. Сердце тревожиться перестанет.
– Дозволь с тобой отправиться, – сел медведь на задние лапы. Его морда оказалась напротив лица колдуна.
– Ягодок захотелось? – усмехнулся Лют.
– И медка, – облизнулся зверь, – у тебя же снег да сосульки одни.
– Так и быть. Вместе пойдём.
Довольный своим решением возвращался колдун в терем. Присмотрится к девице только и всего. Может, и правда, напрасно он волнуется? Померещилось что. А нет, так пойдёт к Цветане. Вместе станут колдуны решать судьбу девушек.
Тайя
Всю ночь не могла сомкнуть глаз. Мысли не давали покоя. Что я знала о незнакомце? Он ученик Люта? А если соврал? Тогда с какой целью? Зачем я ему?
Как всегда печальная луна смотрела безучастно на мои метания на жёсткой лавке, пока её не сменило яркое, умытое росой солнышко.
Так и не решив, что делать дальше, поднялась и пошла к озеру. Таскать вёдра с колодца надоело. Вода хоть и была студёной, и на берегу холодно, да я уже привыкла.
Надо бы мне Веснушку отыскать. Только белка приходила сама, когда хотела. Не найти её в лесу. Разве что у Цветаны спросить. Правда, потом на вопросы отвечать не хочется.
Задумавшись, не заметила, как и завтрак прошёл. Мерцана посматривала не меня с недоумением. Пару раз даже поймала удивлённый взгляд Горана.
Сегодня волшебница отвела нас в самую чащу леса. Под густыми ветвями ещё царила зима. Лёд сковывал стылую землю, иней пушил иголки сосен и елей. Хрусткий наст прятался у самых стволов, там, где не доставали лучи солнца. Темно, сыро и холодно. Мерцана шла, ёжась от озноба, обняв плечи руками. Мне же было тепло. Мороз будто обходил меня стороной. Только кожа стала белее. Цветана шла рядом, с удивлением поглядывая на меня.
Волшебница остановилась у сросшихся трёх сосен. Стволы их переплелись, точно не хотели деревца расставаться; у корней ещё лежал снег.
– Когда наступает моё время, – Цветана подошла к небольшому сугробу, – надобно нам следить, чтобы лес от снега и льда очистился. Растопить замёрзшую землю, напитать её водой талой для новых всходов полезной. Сейчас вы этим и займётесь.
Мы прошлись по пористому грязному насту, что проваливался под ногами, устроились возле сугробов.
– Начнём? – улыбнулась мне Мерцана.
