– Мои это волки, – Лютогост очнулся, сел, вперив в нас ненавидящий взор, – думаете, только вы можете животных приручать?
– Зачем? – Обернулся к нему Мороз.
– Хотел вас между собой стравить, – не стал отмалчиваться колдун, – все знают, что вражда давняя между тобой и Руеном. Думал, одолеет он тебя, тогда и место твоё займу. И от этих, – дёрнул головой в нашу сторону, – избавлюсь. Кто знал, что Мрака с собой не возьмёшь.
– Ты забываешь, что волк Руена мне хорошо знаком, я его с другим зверем не спутаю. А от твоих тварей я избавился.
Лютогост поднялся, с опаской косясь на Мрака, на его скуле налился здоровенный синяк:
– Что делать будешь, Мороз, сил меня лишишь?
Колдун опустил голову:
– Нет. Знаешь, что бывает с тем, кто осмелится поднять руку на другого колдуна. Ты сильный чародей, а забыл, что чем больше дар, тем и ответственность больше. Перед людьми, перед Землёй родной. Твоя гордыня оказалась сильней…
Мороз подошёл к Лютогосту, тот спокойно ждал своей участи, сложив руки на груди. Колдун коснулся посохом лба мужчины, лицо его исказилось, не ожидал тот такой расправы над собой. Лёд прозрачным панцирем начал одевать тело Лютогоста, он вскинул руки, словно пытаясь стряхнуть его с себя. Только поздно. Живым изваянием застыл молодой колдун. Лёд проникал всё глубже, тело Лютогоста становилось прозрачным, пока весь он не превратился в ледяную скульптуру. Мороз выглядел больным. Лишать человека жизни, пусть и такого негодяя, как Лютогост, тяжело.
– Оставишь его здесь? – Спросила я, проведя по ледышке рукой.
– Нет, возле терема поставлю, – качнул головой Лют, – другим в назидание будет.
Мороз взмахнул ладонью, и статуя поплыла впереди нас, по тропинке. Мы взвалили Мстивоя на Мрака, пошли потихоньку вперёд, придерживая парня на спине медведя.
Добрались до избушек, Мстивоя положили в постель, он продолжал спать богатырским сном.
Сами же сели во дворе. На душе было муторно. Ночь уже покидала небосвод, померкли звёзды, спряталась за горизонт печальная луна. Спать не хотелось. Не оставляло ощущение, что я только что побывала на похоронах. Ратко несколько раз выходил, звал нас подкрепиться, но аппетита не было.
– Тебе приходилось уже так делать? – Ткнула я в ледяное изваяние.
– Нет, – опустил голову Лют, – впервые. Не случалось такого, чтобы колдун на другого руку поднял. Да не просто вспылил, готовился тщательно. Хорошо, владения мои далеко от людей, боюсь, хищники напали бы на любого, кого встретили.
Я передёрнула плечами, представив, что было бы, попадись им на пути люди.
– В этом беда зимних колдунов, – вздохнул Мороз печально, – гордыня… Потому и мало нас совсем. Многих сил лишали, за то, что людям вредить начинали со зла.
– Как Стужайло?
– Да. Его я отпустил, позволил жить среди людей. Думал остепениться, пользу будет приносить, помогать. А вышло, что только за деньги и старался колдун.
– Что он сделал? Почему ты прогнал его?
– В тот год мор был сильный, много деревень пострадало. Я отпустил его одного, чтобы сам он проверил, сколько заболевших в одном из селений. Волхвов позвал. Только Стужайло побоялся идти в заражённую деревню. Сказал мне, что все погибли. А там ещё живые люди были. Волхвы на помощь подоспели слишком поздно. Всего то и выжило из деревни три человека.
– Вот я не пойму одного. Только Цветана из всех вас лечить умеет. Почему она не помогает?
– Не её время, сил волшебница лишиться. Почему, думаешь, мы по своим владениям сидим большую часть года? Только здесь мы полновластные хозяева, ворожить можем. В другое время наша волшба слабеет. А с повязками этими ты хорошо придумала. Никто из нас не заразился.
– Я научу, как их делать самим, может и другим колдунам пригодиться.
– Дело хорошее. Мор, он не только зимой приходит, – кивнул Лют.
Мы посидели молча, пока заря не вспыхнула, отражаясь от белого снега.
– Зачем ты меня обманул? – Решилась я на откровенный разговор.
– Всё знаешь? – Лют поднял на меня встревоженный взгляд.
– Да. Руен рассказал, – кивнула я.
– Прости, что не открыл правду сразу. Боялся, что испугаешься меня.
– Только и простить я тебе этого не смогу. Слишком…противно. За что ты так со мной? Решил, перед тобой девочка наивная? Хотя оно, наверное, так и было.
В глазах Люта разлилась боль:
– Вот потому и молчал. Только не хотел я посмеяться над тобой или обидеть.
– А выходит, обидел…
Я поднялась со скамьи, на которой мы встретили рассвет. Возмущение вспыхнуло в душе с новой силой. Даже сейчас не особо раскаялся. Не прощаясь, ушла к себе в избу. Слабость ещё не прошла. Всё тело болело и ломило, точно меня пинали всю ночь.
Не раздеваясь, легла на лавку, укрылась с головой и заснула крепким сном без сновидений.
***
Лют
Мороз поднялся в свою спальню, впустил Врана.
– Всё слышал? – Спросил он ворона.
– Рано или поздно Тайя бы, итак, всё узнала, – птица поудобней устроилась на своей жёрдочке, – ты скрывался от учеников столько лет, никто не знал о проклятье, никто не видел тебя другим.
– В моих владениях это несложно, – усмехнулся Лют, – что закат…короткая вспышка перед ночью.
– А ты уверен, что Руен ей правду рассказал?
