Тренированные тела и умы были похожи друг на друга как морские волны. Природа никогда не делает что-то дважды — один был ловчее, другой сильнее. Ин грациозно, словно лань, перевернулся в воздухе, а Хрут едва понял, что произошло, начал молотить ногами. Воздух — не место для морских чудовищ. Болтаешь ногами, а вокруг пустота и даже вдалеке не найти причал. Вся сила, скопившаяся в мощных мышцах, перевернула его на спину.
Они оба знали, как войти в воду, но сейчас младший брат больше напоминал Ину неумеху-младенца. Верещал, крутил ногами и руками, боялся необычных ощущений. Хрут первый плашмя соприкоснулся с морской гладью. Удар вышиб воздух из легких, море сомкнуло пасть над телом и, бурля и причмокивая, по животному заворчало. Тело Хрута скрючилось в спазме, спину обдало жаром, затем холодом и снова вся кожа его загорелась огнем. Хрут продолжал выть от боли, выпуская воздушные пузыри, тут же захлебнулся. Боль, такая сильная, затмила былую ярость.
Следом точно и невесомо врезался в воду Ин, словно нож в мягкое масло. Проследил за братом и, взяв за плечи, поволок ослабленное тело к берегу.
Хрут отбрыкивался, кашлял. А время уходило. Облака ближе опустились к горизонту. Капли налились словно бутоны после холодов. Добираясь до моря, они распускались кругами на воде.
Щеки Хрута едва заметно отдавали румянцем.
— Пусть уже сдохнет! — Кровь раскрасила губы.
На шатких ногах бездумно он шел к берегу, не единожды униженный. Раздавленный “тушей” старшего брата не оставившего силы врезать хорошенько, за дело.
Ин следил за его сломленной походкой. Одна нога волочилась по земле, пока он, не жалея сил, выкрикивал ругательства:
— Пусть тупая птица сдохнет! — Хрут пнул мокрый песок и боль тут же эхом разнеслась по телу.
Воздух стал тяжелым и душным, словно перед бурей. На небо вела охоту стая туч-волков, затягивая его воющей серостью. Ветер усиливался — слабые волны приносили пенистую волну к берегу. Внутри белых пузырей Ин увидел сверток и поспешил развернуть. Промокшая ткань рвалась на глазах. Сверток и был картой, внутри которой остались лишь поплывшие чернила. Откуда начать поиски без нее?
Дождь уже падал на руки, на лицо, на испорченный сверток… Ин следил за каплями, не в силах найти выход. Ему бы впору искать варианты, самый верный из них. Сложный, отчасти невыполнимый, но верный. А капли снова и снова умывали израненную ткань и сбивали “рогаткой” с мысли. Ему бы подумать о чем угодно: о глупости, о безрассудстве, о испуге. Но он будто и вправду стал камнем, янтарем, стал маленькой букашкой внутри вековой смолы.
— Ин! — Олли вместе с Ригиром сбежали с холма.
Быстрыми шагами пересекли воду, не боясь промокнуть, и оказались рядом.
— Ин! — снова закричал оставшийся позади Олли.
Ригир увидел его взгляд первым и чуть не задохнулся. Поморщился, прокряхтел что-то невнятное. Он вновь слышал плачь ее матери, и видел ее черную копну волос. Она стояла у воды. Тонкая и высокая. Повернулась — а лицо будто под водой — помутнело, пошло рябью. Злая память, насмешка над разумом.
Ригир дрожащими руками плеснул холодной воды, умылся ею. Он снова слышал звонко кричащего Олли.
— Мы найдем ее, — произнес с горечью и положил руку на братское плечо.
Дождался, пока с глаз Ина уйдет невидящая пелена, приложил свой лоб к его и повторил шепотом:
— Мы ее найдем.
Олли припустил, разрезая тонкими ногами пенистую воду, и тут же ахнул, округляя рот. Но Ригир не дал ему вставить и слова — посмотрел укоризненно. Перемена в молчаливом лице пугала, заставляла беспокоиться. Чувства сложные, неконтролируемые проросли в сердце каждого из них.
— Ин, — заботливо позвал шепотом Олли.
И едва тот посмотрел осмысленно, Ригир попросил:
— Ты поплывешь прямо? — указал направление, — Попробуй уловить шлейф от раковины.
Из-за волнения руки Ина тряслись, но даже по неловким движениям пальцев можно было разобрать нестройный обрывистый ответ.
— Ты, — Ригир указ пальцем на младшего. — поплывешь туда, — и пальцем обвел воду справа от берега.
Олли замешкался, все еще наблюдая за Ином, как всегда молчаливым, но другим. Как будто он был затонувшим кораблем — разбитым и бесконечно уставшим. Лишь после этой мысли Олли посмотрел куда ему предстоит отправиться:
— Но почему я туда?! Мы ведь вообще не участвуем! Там столько тины и одна грязь! — Олли взвился и угрюмо надул губы. — Я весь испачкаюсь!
Ригир шумно выдохнул и отвернулся, давая понять, что это не обсуждается:
— Ну конечно! — пробубнил Олли, кряхтя как ящерица, подчеркивая недовольство. — Пускай туда плывет Ин! Ему то, вон! — он посмотрел на поникшего Ина, но не сумел сдержаться и пробубнил под нос. — Просто прямо и все, вода чистая, ни водорослей тебе… Ничего!
Ин услышал и истерично хмыкнул, а Ригир смог продолжить:
— Я к лабиринту. Проверю, вдруг она там.
Ин снова кивнул. Они поплыли каждый в свою сторону отдаляясь от берега.
Олли с обиженным лицом отрывал водоросли. Те надрывно рвались и плавно уплывали на морское дно. “Он это нарочно! Нарочно послал меня сюда!”, ворчал про себя Олли.
