— И что ты стоишь там?! — неистовствовал он.
Ин отвлекся, сжал одеревеневшие ладони в кулаки, в одной из них все еще покоился кинжал отца. Спокойное на первый взгляд море прятало вдалеке справа у самого горизонта штормовые облака.
— Язык проглотил?! — насмехался Хрут.
Ин подошел к нему вплотную, смотря глаза в глаза. Ехидная улыбка на лице младшего брата выглядела угрожающе. Он ярился, хотел казаться достойным соперником. Но Ин видел лишь мальчишку, который не смог совладать с чувствами.
— За этим пришел? — он поманил свертком в руках и быстро спрятал вещь в кулаке.
Ин сдерживался, незаметно подрагивая правым уголком губ. Рука с кинжалом чесалась и горела, хотелось приставить Хруту лезвие к горлу, а лучше кулаком ударить под ребра, выбить всю дурь из непутевой башки.
“Она недостойна быть твоей”, — не показал, выбросил свободной рукой Ин.
Маленькая девочка из толпы ахнула и пальцем показала на небо. Ин развернулся, слышала на ходу:
— Пусти! — Хрут избавился от “оков” Ригира.
Недоброе небо подозрительно темнело. Послышался гром.
Хрут встряхнулся, освободившись от хватки. Он смотрел мгновение на спину Ина. Нет, он не может уйти так просто. Ему плюнули в лицо, а он нападет со спины, подумал он.
— Трусишь? — Хрут нагнал Ина, хотел развернуть брата за руку, но тот стоял скалой. — Боишься меня?
Ин не реагировал на издевки. Он следил за водой. Спокойное море оставляет след. Плывя по нему, можно без труда отыскать ракушку. А вот если пойдет дождь…
Хрут выбил кинжал из его рук:
— Больной! Ты что взаправду готов умереть?! — размахивал кинжалом, будто сыпал семена на прогретую солнцем почву.
“Я наблюдаю”, — показал Ин.
Хрут посмеялся. Таким непохожим на веселье был этот звук. Наоборот, горечь в нем бурлила, горячими каплями вытекая через край. Он приложил кинжал к горлу Ина, не услышав желаемого “не надо, брат”, надавил сильнее. Струйка крови побежала по горлу.
— Хватит! — над ними грозовым облаком возник отец.
Он схватил Хрута за запястье.
— Это поединок, а не казнь.
Хруту не хотелось противиться отцовскому велению. Его рука побелела от напряжения, на ней проступили вены. Приказ вел незримый бой с желанием победить братьев. Стать лучшим из них.
Ин увидел собственными глазами, как над водой сверкнула новая молния. Вдалеке первые капли коснулись спокойной воды.
Хрута так и подмывало что-то сказать. Он самый достойный из них всех! Он. Самый. Достойный. Пальцы уже не чувствовали рукояти кинжала, хватка ослабла.
— Да, отец.
Вымученный вздох и Хрут, опустив голову ниже, протянул своему морскому “богу” священный кинжал. Глаза его буравили пол. Он поклонялся воле отца в надежде услышать похвалу, услышать пожелание — тихого моря. Воля его тверда, сердце горит победой! Но мгновения тянулись, отец молчал — пришлось поднять голову. Махна Вечный без эмоций смотрел на сына, будто ждал чего-то. Хрут нерешительно проследил за братьями, но их взгляды не дали подсказки. Больше чем ждать, отец не любил объясняться. Он всегда говорил “не понял тот, кто не умеет следить за солнцем”. Хрут не понимал эту его присказку, как не понимал и то, что он должен сделать сейчас.
— Отдай брату карту.
Глаза его вспыхнули. Язык обмяк во рту, он даже не смел промямлить недовольство. Смотря на отца, он был готов это сделать, был готов подчиниться, пока вновь не посмотрел на Ина.
“И что же, птица достанется ему? Не бывать этого! Не бывать!“ орал он внутри. Оскалился, на тяжелых ногах развернулся и, еле сдерживаясь, протянул Ину сверток, сжатый в кулаке. Хрут знал точно: внешне спокойный Ин ликует, уже празднует победу! Хрут никак не мог ослабить хватку. На лице отобразилось все многообразие боли, словно кожа на ладони срослась со свертком и, чтобы отдать его, пришлось бы содрать с себя кусок живой плоти.
Глаза его горели, из ноздрей будто вылетал пар. Кинул не глядя и пошагал прочь. А разум кричал: "ну уж нет! За мной последнее слово!"
Хрут резко развернулся, большими шагами подбежал к Ину и со всей силы толкнул его в спину. Ин словно предчувствовал подлость, напряг все мышцы и лишь слегка покачнулся, от чего Хрут еще больше разозлился. В немом молчании Ин развернулся на пятках и бросил укоризненный взгляд на брата. От его деланной святости, силы и своей же слабости Хрут буквально закипел, выпустил с шипением воздух из легких. Уже не скрывая намерений, он схватил Ина за грудки, стараясь приподнять того над землей. Ярость придала ему силы.
Слова Ригира доносились едва различимо: что-то про "одумайся", с упором на "братство". Ин схватил руки Хрута, нажал большими пальцами на нужные точки и пальцы сами разжались. Легкая волна боли окатила мышцы. Едва Ин освободил правую ладонь, чтобы что-то "сказать", Хрут тут же воспользовался моментом и, сжав левый кулак, с большим удовольствием запустил его в челюсть брата. Оба нелепо повалились наземь. Наследники морского престола сцепились, совсем как в детстве. Нанося удары, пачкая волосы и одежды в песке и пыхтя словно ежи, они прокатились по отвесу и легко, словно под ними не расстилалась шипучая поверхность моря, ринулись вниз.
