Запах листвы потускнел, покрылся сыростью камня, зелень превратилась в пепел — Крена проникла в воспоминание:
— Да и лицо твое я помню хорошо, вся белая, белее Олли, а он, поговаривают, видел русалку.
Я с неохотой открыла глаза. Обвинения утомляли. Я не была ее врагом, но морская, видно, думала иначе…
— Ин бы сказал как есть. Зачем же выдумывать тебе?
Я молчала, без страха смотря ей в глаза. Напряжение ширилось и вверх, и вниз. Она обозлилась еще больше и бегло пошла прочь. Звенящая песнь тишины, которая так сильно напомнила мне мой лес, померкла. Теперь эхо разносило тень наших шагов по длинным серым коридорам.
Я шла следом. Ноги тряслись от страха перед неизвестностью. Крена держалась неестественно прямо, выпрямив спину и расправив плечи. Ее осанка, движения головой — все было натянуто, словно пружина. Казалось, одно мое неловкое движение и Крена подпрыгнет как дикий разъяренный зверь. Как будто в наказание она вела меня длинно и извилисто: завернет за угол и тут же ускорит шаг. Ткани путались, цеплялись за выбоины в полу, а я лишь пыхтела, едва поспевая.
— Да постой же! — завопила я, когда вновь наступила пяткой на маленький острый камешек.
Крена лишь слегка обернулась, сбавляя шаг, но не протянула руки, не поморщилась от чужой боли.
Последний пролет я, скрипя зубами, бежала за ней вприпрыжку.
Мы вышли в вечерний сумрак. Я прижалась к закрытой двери, в которую едва успела забежать вслед за Креной. Металл двери холодил разгоряченную кожу, ступни кололо с непривычки, внутри груди все горело. Я перевела дыхание.
Небо над головой баюкало, сумрак спускался на замок, покрывая стены хмурым сине-серым цветом. В окнах замка горели редкие огни, которые опускали свет на землю. Где-то вдалеке слышались детские голоса. Что будет дальше? Мы выйдем к людям? Когда я увижу Ина?
На город опускалась ночь, полутьма окутывала мысли. Здешние земли остывают быстро. Ночи холоднее с каждым днем. Придется мне свыкнуться с сыростью, с холодом, с ветром. Лишь теперь я действительно начала ценить те моменты родной птичьей жизнь… Я нахмурилась и огляделась. Где же Крена?
Морская, словно услышав мои мысли, замедлилась и только сейчас подходила к изгороди.
— Выход, — начала я.
В тишине звук отразился от стен и окон. Крена тут же обернулась и зашипела.
— … в другой стороне, — шепотом закончила я.
Она махнула рукой, чтобы я поторапливалась. Я шумно вдохнула и, отряхнув одну ногу о голень другой, поплелась следом.
Тень Крены уже прошмыгнула в проем замковой стены. Я следом. За преградой скрывалась маленькая пристань. В лодке у берега стоял человек. А вдруг Ин… Сердце забилось учащенно. А вдруг это он… Я испугалась, ладони тут же вспотели, но наперекор мыслям я ускорила шаг, переступая с одной сырой дощечки на другую. Слегка покачиваясь на воде, лодка скрывала силуэт в тени, лишь лунный свет освещал водную гладь. И что же, я смогу прикоснуться к нему? Последняя дощечка далась совсем легко, я будто парила над ними. Но добежав до суженого оторопела:
— Ваше Величество, — я запоздало поклонилась королеве.
Три девы в лодке прятали хрупкость под темными плащами. Крена помогла мне забраться и посадила на жесткое сиденье. Сама же встала сзади. Они обе взяли весла в руки и погребли так легко, так слаженно. Сила в женских руках не утихала. Сейчас мне стало очевидно — воины тут не только мужчины. Они ведь точно также умеют держать оружие в руках. Мечи и копья.
Рядом на мгновенье рыба выпрыгнула из воды. Они ведь и рыбу ловить наверняка умеют…
Один гребок, другой, лодка быстро отдалялась от берега. Волны будто шептали мне “Ты так не можешь. Ты так не умеешь”, но я отмахивалась. Во мне не было зависти. Лишь сожаление. Быть сейчас здесь — мой долг. Однако, я всю жизнь хотела научиться колдовать…А теперь плыву в лодке на встречу совсем другой судьбе.
И сколько бы я не убегала от своего долга, сколько бы не старалась переиначить судьбу, я навсегда останусь птицей в рыбьем обличье. А может пришла пора примерить чешую?
— Ваше Величество, могу ли я попробовать? — спросила я у королевы.
Я поднялась и лодка тотчас закачалась. Теряя равновесие, я расставила ноги, но запуталась в складках платья. Наступила на хрупкую ткань, та надрывно заскрипела. Я ахнула. Крена схватила меня за локоть, не давая свалиться в холодную воду. До весла руки так и не дотянулись…
— Садись, птичка, потренируешься в другой раз.
Я неловко рухнула обратно. Не подала вида, не опустила глаз, но руки снова нашли растрепанную тесьму. Нелегко будет отрастить плавники… Я слабая в сравнении с ними.
Однако издевок не последовало. Крена смягчилась и с мягкой насмешкой посмотрела на меня. А потом и вовсе расхохоталась, придерживая рукой большой живот. Мой проступок дался ей так легко, что стыд за собственную неумелость отступил. Я прикусила губы, сдерживая улыбку, и несколько раз хихикнула в ладошку.
