Ласта не понимала, что значили эти слова, но внимательно слушала.
— С тех пор в нашем роду рождались лишь мальчики. А жемчужины ценились как драгоценности. Они купались в благах и роскоши.
Она заплела косу и внимательно посмотрела Ласте в глаза, будто касаясь самого сердца.
— Ты — наш дар, Ласта. Тебя выбрал дух старых богов, теперь это и твои земли, и твоя кровь — наша кровь. Тебе нести в этот мир свет священных цветов, — Королева указала рукой на цветы, плещущиеся на волнах. — И воспитывать с нами детей, будущий морских воинов.
Косы были заплетены, легенда рассказана. На последок Крена решила дать совет:
— Не бойся его, — Она зачерпнула воду и полила на ладонь невесты. — Вода лечит, помни об этом.
Морская оставила легкий поцелуй на мокрых ладонях.
— Тихого моря, Ласта, — поцеловала другую ладонь королева.
Так они благословили ее на чистый путь и долгую счастливую семейную жизнь.
Били барабаны, флейта тихо пела спокойный мотив. Влюбленные смотрели друг на друга и не могли насытиться. Он хотел запустить руки в ее песочные волосы, расчесать их пальцами, снова уловить цветочно-морской аромат.
Она смотрела в его сложное бледное лицо. Изучала его черты, будто видела в первый раз: лоб, скулы, плечи.
— Дочь небес, — начал старик-вестник, — нелегок был твой путь и тернист, но коли осилила его, откроются перед тобой незримые счастливые дороги.
Оба босые, они омывали стопы на морском берегу. Шум волн кусал бой барабанов, а флейта успокаивала его.
— Сын морей, — обратился вестник к Ину, — ты доказал, что достоин, тебе и вести ее под руку.
— Ты рождена птицей, не бойся намочить крылья, и вода станет твоим верным домом. Наши традиции тебе не близки,
Вестник взял рукопись из рук Ригира, и стал одну за другой переворачивать страницы.
— Так было и до тебя, — на плотной бумаге мелькали красные пятна, символы, буквы и пряди черных волос, обрамляющих рисунки с искрящимися разводами.
— Так будет и после, — наконец его пальцы остановились на листе, пустом и чистом. На нем, как закладка, лежал кинжал.
Острый, заточенный и выкованный морскими кузнецами.
— Вы станете едины. Твоя судьба в его руках.
Мурашки пробежали по девичьей коже от самого сердца до кончиков пальцев. Ласта распахнула глаза, глядя на сверкающее острие. Она лишь притупленно смотрела, как старик берет оружие в руку и передает ей открытой ладонью. Она взяла его за рукоять. Несмело, боязливо. Та была холодная и увесистая. Подняв кинжал на уровень глаз, она вгляделась в сверкающую сталь лезвия, ожидая найти хоть какой-то ответ, однако увидела там только свое отражение. Глаза-бусины, белая кожа и окутывающий дым костров.
Сердце ее билось скоро, не попадая в такт бойкой мелодии. Она изучала рукоять. На ней в самом центре, где привычно должна лежать открытая ладонь, красовался красный камень. В свете огней он казался почти черным. Ласта уже видела что-то похоже… Ее мысли оборвались звучным голосом:
— Срежь косу избранника твоего, дочь небес, — настоял старик-вестник.
Рука — будто каменная, не смогла сдвинуться с места. Так нужно, она знала это, но так страшно было решиться. Пусть даже и нужно было срезать лишь тонкие косички у лица… Она гордилась блеском своих волос, их длиной: волосы доставали ей до живота.
Ласта протянула руку к лицу Ина, невесомо касаясь его плеча другой ладонью. Он был выше, и ей, чтобы достать до нужного места, пришлось подтянуть руки. Лямки платья врезались в плечи, перетянув кожу. Однако, она коснулась его волос: жестких, тяжелых и гладких. Она осторожно потянула на себя косу и провела кинжалом у начала плетения. Принцесса еле слышно ахнула. Лезвие прошло как по маслу — прядь волос осталась в одной руке, а кинжал в другой. Короткие волосы, расплетаясь, упали Ину на глаза.
В этом мире использовали жесты, отрезали пряди, принимали свою судьбу без красивых слов. Но там, далеко за морем, где осталась иная жизнь, Ласте всегда хотелось сказать любимому о глубине, о необъятности чувств, сказать свою клятву. Она смотрела на результат своих трудов и не могла поверить, что сделала все правильно, что именно так они показывают свое желание и готовность выйти замуж. Разрешат ли ей сделать что-то по своему, когда она уже нарушила слишком много правил? Но в глазах Ина она нашла успокоение — там был штиль. Священную тишину нарушил девичий голос:
— Беру твою судьбу в свои ладони, — тихо сказала Ласта, глядя прямо в его глаза.
Никто из толпы не загудел в знак неодобрения, даже наоборот, старик-вестник моргнул, соглашаясь, а Ин еле заметно улыбнулся. Ласта же смутилась — щеки зарумянились. Приятное чувство разлилось по телу. Она не изменила себе и тем самым сделала все правильно.
