— Догадливая-с. Еши, я бы и рада тебе помочь. Я была бы рада, стань ты моей приемной дочерью.
— Наш-ш-шей, — ворчливо поправил Пращур.
— Нашей, — покладисто согласилась драконица. — Ещи, тебе придется справиться самой, но я обещ-щ-щаю, что, если у тебя не получится, я верну тебя на поверхность живой и здоровой.
Человеком, что меня не устраивает. Значит, я должна победить.
Интуиция молчала, ждать озарения можно до скончания времен. Придется разгадывать последовательности действий как ребус. Например, в легенде говорится, что предки нынешних драконов породнились с огнем. Пращур сказал более конкретно — с огненными духами. Хм… Саламандра, цып-цып. Вслух я этого не сказала, только подумала, но удивительным образом меня услышали.
Из расселины вынырнул миниатюрный дракончик с роскошным двойным гребнем, идущим от макушки до самого кончика хвоста, оканчивающегося парными похожими на лезвия шипами. Можно было подумать, что это кто-то из ушедших, но от дракончика настолько веяло нечеловеческим, потусторонним, что у меня и тени сомнений не возникло — пришла Саламандра.
Надеюсь, она не обиделась на вольное приглашение…
Я протянула существу руку:
— Привет! Давай дружить?
Дракончик подобрался вплотную и вертел головой, поочередно рассматривая меня то правым, то левым глазом.
— Ты мне очень нравишься, просто прелесть.
Дракончик выпустил раздвоенный язычок, словно пробовал мои слова на вкус.
— Быстрее! — вдруг занервничала Аиша, оглядываясь.
Дракончик тоже встрепенулся, пригнулся, сдавленно зашипел.
— Что происходит?
В жидкой лаве явственно появился кто-то новый. Кто-то очень большой.
— Быс-с-стрее, — выдохнула Аиша.
— Пойдешь ко мне? — спросила я у Саламандры.
Новое существо тоже оказалось огненным духом, только гигантом, причем, похоже, очень злым. Жар вновь начал причинять боль, и отрешиться уже не получалось. Большая Саламандра целенаправленно меня поджаривала. Мать мелкой?
— Й-у-у-й! — внезапно выдала «дочка», сорвалась с места и прыгнула мне на грудь. На несколько секунд мне стало легче: боль в очередной раз пропала и с каким-то даже облегчением хлебнула жидкого огня.
Малышка заслонила меня от родительского гнева, ткнулась носом в мой нос… И я ясно уловила ее отвращение. «Фу, вода». «Фу», — согласилась я мысленно и искренне передернулась, всего-то стоило вспомнить «Зеркало слез». «Я хочу обрести огонь. А ты хочешь увидеть настоящий мир за пределами рек лавы? Бескрайнее голубое небо, к которому можно подняться, леса, что щедро питают огонь?» От Саламандры пришла волна заинтересованности. Получается, мы можем общаться мысленно? Я представила Аишу — женщину, много веков назад точно так же обредшую огненную сестру. «Хочу также!» обрадовалась мелкая.
Взметнулись перепончатые огненные крылья. Зачем они в потоках пламени? Или за крылья я принимаю причудливые плавники?
«Угостишь?»
Чем? У меня же ничего при себе. Хотя… Роднятся ведь через кровь? К тому же кровь горячая, а красный — цвет огня. Не зря же поэты порой называют сердце пламенным. «Да». Мелькнул раздвоенный язычок, Саламандра распахнула зубастую пасть и вгрызлась мне в плечо. Я закричала, а Саламандра обернулась чистым огнем, который, казалось, прожигал себе путь к моей душе.
Саламандра хотела настоящего полета, и постепенно ее желания становились моими. От меня Саламандра получала человеческий разум, память и мою родную, и Ешмины. Мы горели и сплавлялись в единое целое.
В жерле стало слишком тесно, и мы… Нет, только я. Больше не было ни меня прошлой, ни Саламанды. Отныне я крылатая полноправная огнедара Ешмина Раммана. Имя…? Да пусть остается то, что я получила в наследство от светлой невесты. Я уже привыкла к нему, и мне так нравится, как Ленс тянет «Еш-ш-ши».
Большая Саламандра хлестнула хвостом. Выбор дочери, теперь я точно знала, что это моя мама, ее не радовал, но сделанное было необратимо. «Летай высоко и не забывай свой дом, я всегда буду рада тебя видеть».
Не было родни, а обрела сразу двух мам и двух пап. Но думать и анализировать не хотелось. Завуалированное прощение и пожелание счастья подействовали как глоток хорошего шампанского. Я, наконец, вырвалась из тесного жерла, вырвалась из-под дома, замерла на краю пропасти, выдохнула длинный-предлинный язык пламени, с наслаждением расправила крылья и, позабыв, что могу упасть, прыгнула вперед.
— Еши! — догнал меня крик Ленса, но я уже летела.
Ветер всегда казался мне чем-то неприятным, если это не легкий бриз в летнюю жару. Боги, как я ошибалась! Новая я удивлялась прежней слепоте. Сейчас я чувствовала воздух, чувствовала его потоки. Поймав восходящий, я распахнула крылья и позволила ветру поднять меня в заоблачную высь. Драконья ипостась воспринималась как родная. Хотя она и есть родная! Не для меня, разумеется, а для Саламандры.
