Он громко хлопнул папкой о стол, снял очки и стал разминать переносицу.
— Надя, я завтра проверю, что вы тут понаписали. Принесите мне воды, пожалуйста.
— Хорошо. Больше никаких заданий не будет?
— Доделывайте то, что есть.
Я кивнула. До конца рабочего дня осталось три часа. Успею домашку по дизайну сделать. Надо будет отдельно курс по типографике пройти. Шрифты пока мне плохо даются, а в веб-дизайне они очень важны. Придется выкроить как-нибудь из скудного бюджета. Образование требует жертв.
Очнулась лишь тогда, когда Владислав Исмаилович собрался уходить. Сохранила все изменения, прибрала на своем столе, пока выключался компьютер. Терпеть не могу бардак.
Босс вышел в приемную и бросил:
— До завтра.
На меня даже не взглянул, будто попрощался не со мной, а с мебелью. Немного обидно, что для красавца-босса я стою на той же планке привлекательности, что и офисная тумбочка. Ну и ладно! Он просто слепой. Я очень даже хороша!
Закутала свою прекрасную фигуру в старенький черный пуховик, изящно взмахнула вязаным полосатым шарфом у зеркала и пошла домой.
В автобусе вновь жуткая давка. Хорошо хоть ехать недалеко. Всего каких-то пять остановок. Когда погода позволяет, я хожу пешком, но в сейчас конец зимы. Дневная слякоть вечером превращается в коварный гололед.
Плеер в ушах бодро отбивает ритм нашей поездки. Меня окружают знакомые лица пассажиров. Мы почти родные люди: утром вместе едем на работу, вечером возвращаемся. Иногда здороваемся друг с другом, когда встречаемся в, например, супермаркете. Ведь знакомое лицо. Все пассажиры десятого маршрута знают по имени только тетю Люду. Потомственную гадалку, которая снимает офис на одну остановку дальше от моей работы.
Она обычно выбирает себе жертву и начинает развлекать нас, загружая пророчествами подсознание несчастного. Сегодня она молча и пристально рассматривала загробным взглядом меня. Я, заметив это, старалась смотреть в другую сторону и выскочила на своей остановке, едва не растянувшись на скользком асфальте.
Завтра она созреет для гадания. Надо будет выйти пораньше, чтобы не столкнуться с сумасшедшей. Еле дошла до подъезда. Ноги разъезжались. Я вообще заметила, что из-за вечной наледи, скользкой подошвы на обуви и прочих пакостей зимы, практически не рассматриваю окружающий мир в это время года. В каждый сезон запоминаю только свои ноги в кожаных черных сапогах семенящие по тротуару и желание быстрее добраться до тепла.
Влетела в подъезд и дальше на пятый этаж. Зашла в квартиру. Ну все, прощай офисная тишина. Навстречу мчатся племянники пяти и трех лет.
— Надя! Мы есть хотим!
Один обнимает мою правую ногу, другой — левую. Взлохматила их длинные волосы. Надо будет отвезти их парикмахерскую в ближайшие выходные. Витька скоро ослепнет от челки, которая вечно ему на глаза лезет. Младшему Сашке нерадивая мать волосы резинкой завязала.
— Наконец-то ты пришла. Я так устала. Детей надо покормить.
Ксюша зевала во весь рот. Вид заспанный. На руках трёхмесячная Аня.
— Ты опять ничего не приготовила?
— Я смотрела за детьми. Знаешь, мне нелегко на диете сидеть и готовить на всех, а потом смотреть, как вы жрете. Извини, в кухарки не нанималась.
— Мы есть хотим.
Племянники тянули меня за брюки. Я даже куртку не успела снять. Только постаралась взглядом выразить все, что я о ней думаю. Ксюше мои взгляды как о стену горох. Она знает, что при детях я не учиню скандал. Манипуляторша!
Она выкатила коляску, положила в нее спящего ребенка, зашла в свою комнату и тихо закрыла дверь. Я осталась стоять в коридоре с голодными детьми.
— Топайте на кухню, я переоденусь, и мы та-а-кое приготовим, пальчики оближете!
Я побежала в комнату, которая по совместительству была гостиной. Скинула с себя рубашку, свитер и брюки, а вместо них надела удобный спортивный костюм. Пять минут и я на кухне.
— Смотрите, берем хлеб из этого пакетика, а из этого колбасу. Кладем друг на друга и все перекус готов!
Разрезала один кусочек хлеба на двоих. Не хотелось перебивать детям аппетит, но и держать их голодными пока буду готовить нормальную еду, показалось мне бесчеловечным.
— А что вы целый день ели?
— Кашу и бананы. Мама нам дала.
Закрыла глаза и попыталась досчитать до десяти, чтобы успокоиться. Я сварила кашу утром. Перед уходом сказала Ксюше, что на днях накатала и заморозила несколько порций тефтелей, чтобы можно было быстро приготовить суп. Ксюше по барабану. Сейчас еще придет с работы голодный и ворчливый брат. Придется шустрее чистить картошку.
Пока мальчишки ели бутерброды и запивали их чаем, вода в кастрюле начала закипать, пассировался в сковороде лук, я катала ногой коляску и терла морковь.
Ровно час и обед, то есть ужин, готов. Разлила по тарелкам суп. Только хотела сесть, как в коляске закряхтела Аня. Пришлось стерилизовать ей бутылочку, разводить смесь.
Поела только тогда, когда малышка уснула.
Нервы мои подсказали, что терпение только что кончилось и пора учинить скандал. Покатила коляску со спящей племяшкой в комнату брата. Ксюша лежала на кровати и смотрела сериал на планшете. Увидев меня, она вытащила один наушник.
