Я посмотрела в пасмурное небо, едва сдержав ехидный смешок. Вот это подкат! Довольно наглый. Алана, будь гордой, не поддавайся! За этим великодушием наверняка что-то скрывается!
— Нет, спасибо. Мы уже закупили все, что нужно, да и времени не осталось почти.
— Времени полно, — отмахнулась от нее Кристи. — Все! Я решила — сошью их тебе. Будешь еще много лет пользоваться. Вот только надо в город съездить и купить ткани, фурнитуру. Влад, ты же на машине?
Алана практически впала в панику и не сдержалась:
— Не утруждай себя и других. Я же сказала, что не надо.
Прозвучало довольно грубо. Тут уже Влад дал о себе знать.
— Алана, все нормально. Я отвезу Кристи. Это не далеко, да и развеяться хочется. Когда собираешься ехать?
— Через часик буду готова. Алана, я тебе и скатерть сошью. Ты же не против, Надя? — на этих словах она упорхнула, не дождавшись моего ответа.
Влад не тупой и прекрасно понимал, что именно этого она на самом деле и добивалась. Н-да. Против наглых воздыхательниц не попрешь. Случай оказался довольно наглядным. Для себя я сделала однозначный вывод, что никогда не буду навязываться. Никому. Это очень унизительно.
— Пойдем, мне тоже одеться надо.
Он подхватил деревянную лопату и бодро зашагал в сторону дома.
— Вот же стерва! — прошипела Алана. — И не стыдно ей. Надя, что нам делать? Я поеду с ними.
Алана смотрела на меня растерянно и виновато. Мы проиграли этот бой, но она еще не знает, что и войну тоже профукали, потому что я солдат-предатель. И как истинная обманщица я уверенно сказала:
— Я доверяю Владу. Он просто вежливый человек. На самом деле хотелось выплакать из себя бессилие, возникшее от сложившейся ситуации, и приговаривать при этом: "Простите меня, простите!"
Я чувствовала себя героиней песни о Джолин, которая страдала и унижалась перед противной разлучницей от отчаяния: «О, пожалуйста, не забирай, прекрасная Джолин, у меня мужчину мечты!» И прочее. Я, наверное, такая же несчастная, но не настолько бесхребетная.
Было обидно признавать, что эта Кристи красивая. Вдобавок ко всему, комплекс неполноценности начал расцветать во мне.
Глубоко в груди шевелилась ревность. Никогда не думала, что она может причинять не только моральные, но и физические страдания. Было очень трудно и больно дышать. Горло перехватывало и возникала тошнота из-за того, что желудок будто в камень превратился. А еще ужасно хотелось огреть чем-нибудь тяжелым моего начальника, а потом самым жестоким способом стереть с лица земли его зазнобу. Надо держать себя в руках и просто это пережить, не потеряв человеческое лицо. Все, что не убивает, делает нас сильнее.
Я бросила Алану рядом с кухней, а сама как приклеенная пошла в комнату вслед за Владом. Он перебирал свои вещи. Я села на кровать и молча смотрела, как он мечется по комнате.
— Черт! Все мятое.
— Только не проси меня гладить твои вещи.
Он остановился, встряхнул черное худи и умоляюще на меня посмотрел. Я категорично скрестила руки на груди.
— Ты хочешь, чтобы я сказал волшебное слово?
— Нет. Даже не вздумай подлизываться. Я просто обозначила свою позицию. Не наряжаю тебя для свидания с другой женщиной, любимый.
Последнее слово постаралась произнести с издевкой. Влад, наконец, уловил мое настроение.
— Ты что… ревнуешь?
Он усмехался и бесил меня этим еще сильнее. Тешит свое эго за мой счет. Сволочь и вампир!
О боги! Почему я не профессиональная актриса? Сейчас выдам себя с головой. Не хочу признаваться в том, что он абсолютно прав. Это унизительно.
Изобразила на лице недоумение: подняла брови домиком и мило улыбнулась.
— Да ты что. Я просто вошла в роль твоей жены. У нас любовь и семья как никак, а тут какая-то, — я задумалась, с трудом подбирая приличные эпитеты, — вульгарная стерва имеет на тебя виды. Конечно, я должна быть недовольной! И поэтому гладить себе вещи ты будешь сам, а еще лучше — иди в мятом. Кристина будет меня осуждать за то, что я за тобой плохо ухаживаю. Пожалеет горемычного. Приласкает. Она явно имеет на тебя виды.
— Ты точно ревнуешь.
Я устало цыкнула и закатила глаза к потолку и продолжила приводить логичные доводы:
— Я не могу тебя ревновать. И не надейся. Ты совершенно не в моем вкусе.
Влад бросил худи на свою часть кровати, подошел ко мне и сел на тумбочку.
— А кто в твоем?
Я выдержала его пронизывающий взгляд почти с достоинством.
— Кто-нибудь моногамный и более разборчивый в женщинах. Ты похож на… хм. Не буду договаривать. Боюсь обидеть. В общем, не мой типаж.
Он потер заросший щетиной подбородок. Я поняла, что ненавижу, когда он так делает.
— Более разборчивый… Ясно.
— Что тебе ясно?
— Ясно, что ты сказала это для красного словца. Я такие манипуляции распознаю раньше, чем человек успевает их произнести вслух.
— Спешу напомнить: тебя на морозе ждет прекрасная Кристи. А меня, кстати, ждет проект и слава. И новая работа. Раз уж мы говорим начистоту, то буду откровенна. Ты и начальник так себе. На троечку.
Влад прищурил на меня один глаз. И зачем он меня доводит до истерики? Специально или по дурости?
