Влад медленно качнул головой, пытаясь привести мысли в порядок. Деля права, как он мог отпустить Надю. Последнее сообщение, которое он получил от нее, говорило лишь о том, что она села на электричку. Звонки она сбрасывала.
— Я не хотел жениться вот и все. Надя — моя секретарша. Да, я подозревал, что нравлюсь ей. А еще я знал, что у нее проблемы с жильем, что ее родня заездила, потому что ее так воспитали. Удобный ребенок вырос в удобного безотказного взрослого, который любит свою семью, и все этим пользуются. И я тоже. Я помог ей с ипотекой, воспользовался ее симпатией и уговорил стать на время моей фиктивной невестой. Надя вообще обманывать не умеет. Она ни в чем не виновата перед вами. Только я один виновен.
— Придурок. Оля, твой сын — придурок, а ты на хорошего человека наехала.
Влад встал.
— Вы как хотите, а я постараюсь заслужить ее прощение. Надя — единственная девушка, с которой я хочу создать семью, если она по-настоящему согласится стать моей женой.
— Ты, сынок, не болтай глупостей, — прикрикнул на него отец.
— Я так решил. Не вам с ней жить. И обижать мою жену больше никто не будет.
Влад вышел, а вслед за ним пошла тетя Деля.
— Ты прав, Владик, нам надо немного остыть. Но тебе надо было поехать с ней. Я вот что тебе скажу: позвони мне, как будешь готов. Если твоих родителей к тому времени не озарит старческая мудрость, то мы вдвоем пойдем свататься. Так никто не делает, но нам закон не писан, — она решительно рассмеялась.
Через несколько дней Влад отправился домой, желая скорее преодолеть дорогу. Квартира Нади оказалась закрыта. Соседи отдали ему запасные ключи.
— А девушка, Надя? Вы ее не видели?
— Пару дней назад. Она с дорожной сумкой куда-то ушла.
— Понятно, спасибо.
Теперь в сознании бился только один вопрос. Где искать Надю?
Большие валенки, шерстяные носки и вот оно блаженство. Я куталась в объемную куртку отца, сидела на лавочке и приглядывала за пламенниками, которые затеяли перестрелку снежками с ребятами из соседнего двора. Визг стоял на всю деревню.
Временами мысли и воспоминания, которые я безуспешно гнала от себя, начинали зудеть в голове, отравляя настроение. Хотелось лежать, спрятавшись с ними под одеяло, и дать им волю. Передумать случившееся, переплакать и переболеть, а потом потихоньку приходить в себя.
Я не смогла остаться с собой наедине в городской квартире. Почувствовала, что еще немного и чокнусь, поэтому трусливо сбежала на дачу к родителям. Сказала им, что взяла отпуск и хочу насладиться жизнью в деревне. На самом деле мне хотелось уткнуться в плечо мамы, чтобы она немного пожалела меня, погладила.
Вечерами я клала голову свою дурную ей на колени, совала в руки расческу и простила расчесать мне волосы. Она никогда не отказывала.
Чтобы не выдать свою хандру, я каждый день затевала уборку. Когда руки заняты, голова проясняется.
На выходные приехал брат с семьей. Ксюша с порога констатировала факт:
— Что-то похудела.
— Я на диете.
Не говорить же, что тайное горе выжигает меня изнутри.
— Куда худее-то? Ты подурнела, Надя. Глаза ввалились, словно болеешь чем-то. Ма, скажите ей, чтобы ела больше.
— Ксюша права. Надя, ты очень плохо кушаешь. Не заболела?
— Не-а.
Еда меня совершенно не привлекала. Еле запихивала в себя минимум того, что готовила мама. Не чувствовала вкус, не соблазнялась ароматом.
— Я ем столько сколько хочу. Обещаю, сегодня попрошу добавки.
Солгала я и торжественно сбежала с детьми на улицу. Мне уже хотелось, чтобы их родители в город вернулись. Нарушили мою грустную идиллию. Я никак не могла избавиться этих мыслей, а они, в свою очередь, кололи и без того больную совесть. Это ведь мои любимые племянники.
Я встала с лавки и предложила ребятам построить снежный дом. Чем мы и занимались до самого вечера, пока мама не загнала нас домой. Мы потом полчаса жались к горячей батарее, чтобы отогреть замерзшие руки и ноги.
— А завтра мы заморозим воду в тазике и сделаем окно, — планировала я наше с племянниками будущее. — А крышу из чего сделаем?
— Крышу… у деда в сарае, что-нибудь найдем.
Они радовались и кивали, а еще доставали взрослых, которые совершенно не разделяли наш энтузиазм.
На ужине я съела свою порцию под пристальным взглядом Ксюши и мамы. Когда дело дошло до чая мама раскомандовалась:
— Хлебушек бери.
Я взяла.
— С колбаской.
Положила сверху колбасный кругляш, кинула еще один и даже прикрыла нехитрый бутерброд сыром и украсила сверху стеблями петрушки. Вот сыр с зеленью я бы сейчас поглощала в неограниченных количествах.
— Все. Я сыта. Если переем, то буду мучиться от бессонницы. Так что, милые мои, я на сегодня стратегический запас калорий употребила. Пойду мыться и спать.
— А посуда? — взбеленилась Ксюша.
Пожала плечами.
— Ты помой для разнообразия, — равнодушно сказала я и гордо удалилась.
В ванной после купания долго и критически рассматривала свое лицо. Впервые за несколько дней. Что-то изменилось. И не худоба этому виной.
