- Ну, хорошо. - Настя с подозрением посмотрела на мать и повторила:
- Хорошо, посмотрим денек, а потом, если тебе не станет лучше, я обязательно, ты слышишь меня, обязательно вызову доктора! И чтобы ты весь день лежала в постели, слышишь! - Дочь сделала свирепое лицо и приказала Лукерье:
- Стой стеной у дверей и не впускай ни Глафиру, ни Дарью! От этих дам и у здорового человека голова кругом пойдет, а у больного тем более!.. - Настя встала и направилась к двери. На пороге остановилась и опять посмотрела на мать. - Завтрак и обед тебе принесут сюда, и больше никаких балов! - И добавила шепотом, переступая через порог:
- Пропади она пропадом, эта светская жизнь!
За завтраком Насте пришлось выдержать новое испытание. Глафира и ее утренние гости, Фаддей и Дарья, вопросами ей не докучали, но смотрели на нее полными вселенской скорби глазами, как будто на безнадежно больную, и словно жить ей осталось дня два, не более...
Дядя Равиль, против ее ожиданий, появился только к вечеру. Оказывается, он задержался по делам в университете и очень огорчился, что не сможет сегодня поговорить с невесткой. Настя уговорила его не беспокоить мать, втайне преследуя другие цели: откровенно и без свидетелей обсудить, насколько вероятно открытие, сделанное отцом два года назад...
Они уединились в кабинете, и Настя, прежде чем начать разговор, проверила, насколько плотно закрыты двери и окна, подозревая, что Глафира не преминет поинтересоваться, что за тайные беседы ведут между собой дядька и его племянница.
Равиль выложил на стол папку с бумагами и достал из нее несколько мелко исписанных листков.
- Как я понимаю, Настя, ты скопировала всего лишь пять страниц из Костиного дневника?
- Да, я больше просто не успела, - повинилась Настя, - мама вошла в комнату, и мне пришлось спрятать дневник.
- Но почему ты ничего ей не рассказала?
- Папа просил меня не делать этого. Наверное, он опасался чего-то. Я не могу поверить, что он не доверял маме...
- Да, я тоже сомневаюсь в этом. Вероятно, в его дальнейших записях есть объяснение, почему Константин приказал держать все в секрете. Но мне непонятно другое обстоятельство. Почему его посланец объявился лишь спустя два года, где он был все это время и как ему удалось найти вас так далеко от Красноярска? Хотя это не так уж и трудно, думаю. Я подозреваю, что Костя догадывался, что ему грозит опасность, и часть документов оставил кому-то из своих рабочих с условием, что он передаст их вам, если с ним что-нибудь случится. Но почему этот человек так долго вас искал, об этом теперь можно только догадываться. Очевидно, он тоже чего-то боялся. - Равиль разложил бумаги на столе. - Как ты, наверное, догадываешься, в этих записях нет ничего интересного, я имею в виду ничего такого, что могло бы пролить свет на его решение отправиться в верховья Чирвизюля таким маленьким составом. Но на одно обстоятельство все-таки следует обратить внимание. Твой отец пишет, что у него есть подробная карта тех мест, а вот Райкович всячески это отрицает...
- Он не отрицает, дядя Равиль, он просто ничего не помнит, - Настя, несмотря ни на что, попыталась восстановить справедливость. - Вы же сами его расспрашивали.
- Но тем не менее завтра-послезавтра, как позволит время, я намерен встретиться с ним и поговорить об этом. За два года у меня к нему накопилось много вопросов. - Дядя Равиль задумчиво посмотрел на племянницу. - Ты говоришь, у тебя есть геологические образцы и существует вероятность, что они с того самого месторождения, которое открыл твой отец?
- Сейчас я принесу его дневник. Он у меня в саквояже с образцами.
- Пожалуй, я заберу и то, и другое, - сказал Равиль, - и за эти дни, пока я в Москве, попытаюсь разобраться, что к чему! Постой, постой! остановил он племянницу, поспешившую к двери. - Это успеется! Лучше сядь со мной рядом и расскажи, что стряслось с вами и почему ты все-таки отказала графу?
- Господи, - Настя прижала ладони ко вдруг вспыхнувшим румянцем щекам. - Уже и вам все известно!
- Повсюду только об этом и говорят, - покачал головой Равиль. -- Но соответствует ли преступление наказанию? Ты все хорошо обдумала, Настя?
- Все превратилось в такую неразбериху, дядя Равиль, что я сама не могу понять, где белое, а где черное.
Дядя Равиль обнял племянницу за плечи и привлек к себе.
- Я виноват перед тобой, Настя, - сказал он тихо и с удручающим видом покачал головой. - Я с самого начала знал, что не следует идти на поводу у твоего дедушки. И больше твоей матери был осведомлен о том, что граф Ратманов не имел никакого желания жениться ни на тебе, ни на ком-либо еще. И только условия завещания заставили его пойти на это. По моему мнению, мужчина ни в коем случае не должен жениться, если не имеет к этому никакого стремления. Сумеешь ли ты простить меня, что я не настоял и позволил Ольге затеять всю эту канитель?
