Перед посадкой я немного нервничаю. Вдруг нам откажут? Билеты-то есть, но, может, нас слишком много для одного купе? Но все проходит спокойно. Помощник проводника помогает нам с вещами, показывает дорогу. Мы идем узким коридором по красивому, тканому ковру и останавливаемся возле двери.
- Ваше купе, - говорит парень. Открывает дверь и спрашивает. – Какие чемоданы можно поставить под диван?
Я показываю на наши вещи, а сундуки Иви оставляю пока в купе. Нужно будет покопаться и найти себе красивое платье на завтра. Нельзя приезжать голодранкой, а то герцог испугается и вышвырнет меня из дома, едва я сделаю шаг в его имение.
А вечером у нас настоящий пир. Ужин нам приносят прямо в купе. И дети объедаются так, что засыпают, даже не переодевшись в пижамы. Но я их не бужу. Пусть отдыхают. Улыбаясь, под мерный стук колес, я тоже очень быстро и крепко засыпаю. И снится мне черное небо с яркими звездами и белые хлопья снега на красном платье.
Утром, сразу после завтрака, я провожу серьезную подготовительную беседу с детьми и бабулей.
- У герцога есть требование, чтобы потенциальная невеста была без родственников, так что мое появление во главе семьи он может не одобрить. А нам надо бы у него задержаться. Поэтому, у меня есть очень дикое предложение, но надеюсь, оно сработает. Бабушка будет рядом со мной, вроде как компаньонка, я же еду к холостому мужчине. А вам, ребятки, придется, пока не поселимся в комнате, спрятаться во-о-он в том большом сундуке. Знаю, вам может не…
- Ух ты! Чур, я первый лезу! – Рован, даже не дослушав, что я говорю, вскакивает с дивана и залезает в сундук, разбросав руки-ноги звездочкой. – Вот это да! Мы будем, как настоящие шпионы!
- Вот! Ты верно уловил всю суть. Вы будете, как шпионы – тихо сидеть и не двигаться, если рядом люди. Чтобы никто-никто не узнал, что вы в сундуке.
- Если так нужно, то мы сделаем, - соглашается Аника, но я вижу, что ей не очень нравится эта идея.
Мне и самой не совсем по душе подобные методы перевозки детей, но пока что данный вариант - самый оптимальный. Потом присмотрюсь к этому страшному герцогу, быть может, смогу с ним договориться. Главное – шокировать человека постепенно, давая время на адаптацию.
На вокзал столицы ножками ступаем только мы с бабулей. Дети, как и договорились, сидят в огромном сундуке. Мне едва удалось уговорить их не смеяться.
На мне – роскошное платье и сверху – пальто с натуральным мехом. На руках – тонюсенькие кожаные перчатки. Бабуля нарядилась в полушубок, который в ее случае заканчивается гораздо ниже колена, и меховую шапку, из-за размера которой мне видно только узенький подбородок и тонкую шею пожилой леди. Зато она улыбается. Детской, восторженной улыбкой. Поэтому я никак не комментирую ее выбор одежды, а просто улыбаюсь в ответ.
На вокзале, как и говорила Иветта, нас встречает крепенький дяденька и паренек. Они грузят наши вещи на тележки и выводят к карете. Недоуменно приподнимают брови на мою просьбу погрузить сундук внутрь экипажа, но кряхтя и стеная, все же выполняют ее.
Едем мы недолго. Спустя не более получаса, заезжаем в высокие ворота и через пару минут останавливаемся перед мраморными ступенями. Внизу нас уже ждут слуги. Три человека в ливреях и две молодые девушки.
- Виконтесса Даттон, добро пожаловать в родовое имение герцога Ридели, - торжественно произносит пожилой, седовласый мужчина.
- Благодарю вас…
- Я – дворецкий, леди. Зовите меня Дигби.
- Благодарю за приветствие, Дигби. Мы устали с дороги, можно…
- Конечно, виконтесса, ваши апартаменты на третьем этаже южного крыла уже ждут вас. Ваша горничная, Лоа, покажет, куда идти. Но прежде, Его Светлость хотел бы поприветствовать вас в его доме.
- Что? Прямо сейчас? – переспрашиваю.
- Это не займет много времени, леди, прошу вас.
- Хорошо, пусть мои вещи и бабушку проводят…
- Не волнуйтесь, - дворецкий снова меня перебивает, - все будет в самом лучшем виде. Следуйте за мной, пожалуйста.
Расправив плечи, делаю, что мне сказано, понимая, что выбора нет. Мы заходим в дом, проходим широкий холл, поднимаемся по боковой винтовой лестнице и петляем коридорами. Я никогда не страдала топографическим кретинизмом, но в этот раз совершенно запуталась куда и сколько раз мы поворачивали.
Наконец, останавливаемся возле двери. Дворецкий открывает мне и говорит:
- Ступайте вперед, я буду вас ждать тут.
Едва делаю шаг, как дверь за мной закрывается и я оказываюсь в большой, полутемной комнате. Светильники освещают книжные шкафы, картины. Библиотека?
- Вы не виконтесса Даттон. Кто вы такая?
Низкий, рычащий голос заставляет меня вздрогнуть всем телом.
Ме-е-е-едленно поворачиваюсь туда, откуда шел звук.
- Я прошу прощения, но с кем имею честь говорить?
Пусть я не великий знаток этикета, но уверена, там наверняка есть правила на тот случай, что мужик повышает голос на даму, да еще и сидит где-то в темноте, отчего его совершенно не видно, и складывается впечатление, что разговариваешь с тьмой.