И горничная подчиняется. Я же стараюсь максимально быстро принять водные процедуры, чтобы выглядеть хоть немного менее помятой. Хотя… зеркало в ванной показывает мне свежую юную кожу и сияющие глаза. Да уж, тот случай, когда выглядишь на восемнадцать, а чувствуешь себя на восемьдесят. Словно на меня опять свалился тот сейф.
Когда я выхожу, в спальне меня ждут чай и кусок пирога. Захария отчитывается о детях и бабуле, которые тоже уже встали и скоро будут завтракать. Мне хочется с ним повидаться, то горничная сильно возражает, ведь мы и так рискуем опоздать.
По моей просьбе, Захария делает мне строгий пучок, без всяких игривых локонов и макияжа. Никакой краски и украшений. Простота и скромность. Наверняка мою персону будут очень пристально рассматривать, учитывая, почему нас зовут к императору. И мой внешний вид может как сыграть нам с герцогом на руку, так и против нас.
Платье, пошитое портнихами, великолепно. Если вчерашнее, бальное – открытое и привлекающее внимание, то сегодняшнее – пепельно-розовое – изысканное в простоте кроя и продуманных мелких деталях. Десятки малюсеньких, обшитых тканью пуговичек идут от строгого, стоячего воротника вниз, до самой талии. Ниже, до пола эти пуговички вроде как расстегнуты, ткань расходится в разные стороны, являя нежнейшее кружево, одного оттенка с основной тканью. Так же и на рукавах. От локтя идет расширение, в котором играет пеной кружево ручной работы.
Великолепный контраст между строгим верхом и легким, летящим низом. Плотной, словно накрахмаленной основной тканью и воздушным тонким кружевом на подоле и рукавах.
- Вы сегодня чудесно выглядите, - говорит Захария, подтверждая то, что я вижу в зеркале.
Киваю горничной и выхожу в гостиную, в то же мгновение из своей комнаты показывается и герцог, в привычном черном костюме, в этот раз оттененном стального цвета рубашкой и уголком носового платка в кармане камзола. Вейн замирает в дверном проеме. Всего на секунду. Потом глаза его привычно вспыхивают, дважды меняя цвет: сначала из синего на черный, а потом возвращаются в исходный цвет. Обращаю внимание, что сегодня герцог кажется бледноватым, возможно, виной тому бессонная ночь, или яркий дневной свет, падающий из окна под странным углом.
Мой жених закрывает дверь в свою спальню и подходит ко мне.
- Как спалось, Дарьяна? – спрашивает.
А я стою, моргаю ресницами, только теперь вспомнив, ЧТО я молола ему ночью про стройку и подругу. Блин! Идиотка! Выдала себя с потрохами! Всматриваюсь в красивое мужское лицо, пытаясь понять, что меня ожидает в качестве расплаты за очередное вранье. И привычно натыкаюсь на совершенно отсутствующую мимику. Ладно… быть может, он не все понял, или невнимательно слушал. Мужчины ведь часто пропускают мимо ушей женскую болтовню…
- Неплохо спалось, - отвечаю. – Только мало.
- Ничего, сейчас император начнет читать нотации, отоспитесь, - герцог улыбается уголком рта и подставляет локоть. – Пойдемте, придворные, наверняка уже заждались спектакля.
В какой-то степени я надеялась, невзирая на слова герцога, что император будет проводить аудиенцию среди избранного количества действующих лиц, но когда мы вошли в тронный зал, стало понятно – мои надеждам сбыться не суждено.
Королевское сидение пустует, значит, мы пришли вовремя. Большинство вельмож при нашем появлении расходится в сторону, пропуская вперед, как Моисея воды моря. Таким образом мы оказываемся в первом ряду. Не очень хотелось, конечно, но нашего мнения никто не спрашивал. Самое интересное – ни барона, ни этой Сайи в зале я не вижу. Или их нет, или хорошо прячутся.
Император заходит в тронный зал решительным, размашистым шагом, громко вбивая каблуки сапог в мраморный пол. Все единой волной склоняются в поклоне и по сигналу специально обученного человека, поднимаются.
Его Величество усаживается на трон, хмуро осматривает присутствующих. На секунду задерживается на нашей паре и начинает прием. Ему постоянно подносят какие-то прошения. Один секретарь их зачитывает, после резолюции монарха второй секретарь пишет разрешение или отказ, третий секретарь подносит написанный документ императору, тот, бегло глянув текст, ставит свою печать и подписывает. И так сто раз по кругу.
Час проходит. Полтора. Чувствую, мои ноги просто жутко устали в туфлях на каблуке. Невзначай приваливаюсь к плечу герцога, который поняв все без лишних слов, переносит вес тела на ту сторону, куда я уперлась, поддерживая меня. Думаю, он бы и приобнял, но этикет не дозволяет подобных излишеств в присутствии монаршей особы.
Два часа император вымораживает свои подданных. А потом, внезапно обращает внимание на всех нас. И принимается выслушивать тех, кто стоит в зале. Еще час! Да чтоб тебя…
- Герцог Ридели!
Я едва из платья не выпрыгнула, когда внезапно назвали жениха. Вейн чуть отодвинувшись и подождав, пока я приму более удобное положение, делает несколько шагов к императорскому трону. Отвешивает почтительный поклон.