– Оставляем план Артемиса. Да не нервничай! Сама подумай, если Риккон отказывается, то Златодол за нами. Да еще и Чернолесье… Хотя нет, Чернолесье оставим, не на улицу же выгонять человека.
– Но Артемис…
– А что Артемис? Расспрошу постепенно, что у него на уме, узнаю поподробнее про наследницу, так внезапно «погибшую». Разберемся, не боись. – Лиля вдруг хихикнула: – Я только сейчас поняла, что ты мне добровольно должна помочь отвадить жениха. Не поверишь, но вот уже который день я не знаю, как тебя на это уговорить, а тут гляди-ка, все само собой получилось. Судьба, как сказала бы моя мамочка!
– Надо говорить «матушка», – поправила Матильда.
– А?
– Если уж ты по-прежнему играешь роль златодольской леди, то и вести себя изволь соответствующе.
Лиля фыркнула, а потом задумалась. А ведь Матильда права, иначе глупо как-то получается – камеристка благонравнее госпожи. Не мешало бы исправить.
– Итак, мы вернулись к тому, с чего начали. – Лиля погрызла кончик пера и, вчитавшись в коряво написанные строчки, вздохнула: – Чистописанием тоже со мной займись на досуге. А то эти ваши перья… брр!
Матильда с любопытством глянула на госпожу. То, что Лиля далека от придворной жизни, понятно сразу, но не уметь элементарных вещей… это странно. Вместе с тем на голодранку из трущоб, которым не хватает денег на обучение, не похожа.
Матильда заглянула в листок. Писать умеет. Действительно коряво, но понятно. Предложения строит по каким-то другим правилам, это непривычно смотрится, но смысл не нарушен.
– О! У нас же комната Риккона совсем рядом! – воскликнула Лиля. – Соседняя! Это тоже надо внести в список, вдруг пригодится. Не знаешь, что придумать с этой информацией?
– Может, блохи? – Матильда поморщилась. Заветная баночка все еще была при ней.
– А не сдохли?
– Живы. А нет, так новых наловим. Уверена, в тюфяке у конюха их навалом.
– Угу, значит, вносим в план. – Лиля вновь заскрипела пером. – А давай привлечем Артемиса? Пусть поработает.
– Зачем? – нахмурилась камеристка.
– Ну как же, должен же он увериться, что план сбоев не дает. Хотел поиздеваться над лордом – вот, пожалуйста! Кстати, возможно, он и вправду мечтал за что-то отомстить, поэтому и затеял всю кутерьму.
– Вряд ли, слишком запутанно.
– Да, ты права. Слишком. Хотя… Нет, не сходится, Риккон видел Артемиса и не признал, значит, не знакомы. А жаль, версия была хорошая. Ладно, давай не отвлекаться. Итак, блох ставим под номером четыре…
Лиля увлеченно писала, а Матильда, в который раз вздохнув про себя, подумала, что, может, все не так плохо складывается? Вдруг действительно выйдет что-то путное? Девочка не настолько глупа, как хочет показаться, а что касается взбалмошности… Не всем же отличаться серьезностью.
– О чем задумалась? – Лиля вновь закусила кончик пера.
«Ужасная привычка», – отметила про себя Матильда, а вслух сказала:
– Ты интересный человек, хотя иногда бываешь невыносимо беспечной. Но, должна признать, проблески разума случаются все чаще.
Лиля насупилась, словно хотела обидеться, а потом вдруг…
– Твою ж… Мотя! – воскликнула она, округляя глаза.
– Что?
– Ты опять права!
– Мм?
– Я же давно заметила, что иногда прямо-таки тянет сотворить что-нибудь совершенно невообразимое. Нагрубить или совершить поступок, от которого потом самой же будет стыдно. Недавно только об этом рассуждала. Я еще у Риккона спросила, не может ли маг какой тут поспособствовать. Артемис, например, или же сам лорд.
– Лорду-то зачем? – удивилась Матильда.
– А я почем знаю? Но Риккон сказал, что нет сейчас таких умелых чародеев. Вроде бы кто-то когда-то и мог, но теперь нет. В общем, видимо, я сама по себе такая, – Лиля хихикнула, – оригинальная. И все бы ничего, однако раньше, до договора с Артемисом, я таких глупостей не делала. В мыслях, конечно, и похуже было, все мы не без греха, но чтобы вот так, открыто… Нет.
– Думаешь, кто-то?
– Я много чего думаю, и не всегда цензурно, но смущает одно: тут, в Чернолесье, я становлюсь на саму себя похожей, а в Златодоле – словно кто-то насильно установку на бесчинства дает.
Матильда задумалась.
– Ты вот что, не говори пока об этом никому. Ни лорду, ни тем более Артемису. А я постараюсь разузнать про этого таинственного всесильного мага, хорошо?
– А как узнаешь?
Камеристка улыбнулась.
– Слуги часто сплетнями друг с другом делятся.
Риккон злился.
Невеста способна вывести из себя любого. Кто бы мог подумать, что девчонка так близко подкрадется к самому сокровенному – к его свободе. А ведь он почти поверил в благие намерения! Точнее, в изворотливость самой Лилии, которая, так же, как и он, не желала свадьбы. Раньше не желала. А теперь… Да пропади она пропадом!
– Тише, тише, – усмехнулся горбун, наблюдая за лордовой яростью. – Не разнеси тут все, а то вон стены дрожат. Еще пара-тройка всплесков, и ничего от Чернолесья не останется.
– Она же ясно дала понять, что желает отсрочить брак!
