Я усмехнулась, и села и в этот момент около шахт безумно завопила сирена. Пропажу обнаружили…
Вовка ни говоря, ни слова, схватил меня за руку и вздернул наверх.
Потом была погоня. Мы бежали так быстро, как могли. Страх придавал нам сил, и казалось, еще немного и мы вовсе от земли оторвемся.
Я слышала шипение за спиной, из каждого угла и из каждой подворотни, сотнями и десятками лезли змеи самых разных мастей!
Каждая тварь хотела укусить за ногу, или броситься в лицо.
Оглядываться назад было еще страшней…
Наконец показалась окраина деревни. И старая церквушка около главной дороги. Едва мы забежали за околицу, змеи остановились.
Мы дышали как два загнанных зубра. Пот катился градом, в глазах мутно. Сердце стучало, как отбойный молот.
— Идем… — сказал Вовка и потянул меня внутрь церкви. — Сейчас явится их хозяин и что-то мне подсказывает, что он намного сильнее и зайти сможет и дверь снести…
Мы забежали внутрь.
Горели свечи у икон. Было тихо, и этот момент напоминал кадр из какого-то фильма ужасов…
— Отец Алексий… — позвал Вовка. — Мы пришли.
За алтарем открылась дверь, и к нам вышел седой старичок с окладистой бородой в черной ризе. Он ждал Вовку и слегка удивился, увидев нас в таком состоянии — мокрые до нитки, дышим тяжело, а глаза, как блюдца.
— Вова, я конечно обещание сдержу и обвенчаю вас, только честно скажи, вам это нужно? Это на всю жизнь…
— Отец Алексий, поверьте, лучше быть замужем за человеком….
— Да что случилось? — удивился батюшка. — За вами, что дьявол гонится?
В этот момент в двери церкви что-то громко ударило, и властный голос прозвучал как гром.
— Варвара, я пришел за тобой!
Батюшка, кажется, поседел еще больше и на всякий случай перекрестился.
— Станьте передо мной, — сказал батюшка и достал молитвенник. — Ну, с Божьей помощью…
Слова обетов тянулись ужасно долго. А дверь церкви была хлипкая, и вряд ли будет долго держать оборону.
Угрозы, рык и шипение сопровождали нашу церемонию. В дверь каждую секунду что-то с треском билось. И казалось, что следующий удар будет последним. Но каким-то волшебным образом, она держалась, будто осознавая важность возложенной на нее миссии.
— …в горе и в радости, пока смерть не разлучит нас… — наконец сказал Вовка.
— Теперь ты девочка, — сказал батюшка.
Я открыла рот, но слова как будто встали комом у меня в горле. Вовка ободряюще сжал мою руку, и я кое-как шепотом начала произносить клятвы.
— Не смей Варвара! — раздалось из-за двери, и удар в дверь выбил её окончательно.
Дерево разлетелось в щепки, явив нам незваного гостя.
Отец Алексий зашептал молитвы, я вцепилась в Вовкину руку, а он смело загородил меня собой.
Полоз, шипя, пролез в церковь, корчась от боли. От чего он стал еще страшнее… длинный змеиный хвост светился черно-красным, глаза горели золотым от ярости, клыки стали еще больше, и змеиный язык то и дело с шипением вырывался из его рта.
— Как ты пос-с-с-мела девчонка?! — взревел он. — Ты что не понимаешь, кто я?! За эту дерзос-с-с-ть, я на твоих глазах вырежу вс-с-с-ю твою с-с-семью! Одного за другим!
— Ничего ты ей не сделаешь! — смело выкрикнул Вовка. — Она тебе не принадлежит!
Я съежилась за Вовкиной спиной и не смела и слова сказать.
— Отец Алексий! Заканчивайте…
— Молчи старик! — взревел Полоз и хлестнул хвостом в сторону батюшки. Деревянный пол разлетелся в щепы. Отец Алексий лежал в другом конце зала без движения.
— Молокосос-с-с! — зашипел Полоз и схватил Вовку за горло. — Как ты вообще пос-с-с-мел вс-с-стать у меня на пути и забрать то, что мое по праву?!
— Она …не… твоя… — захрипел Вовка, болтая ногами в воздухе.
Отец Алексий зашевелился, и я бочком подползла к батюшке. Старичок здорово огреб — весь лоб был залит кровью.
— Батюшка, пожалуйста, заканчивайте… — взмолилась я, чуть ли не плача.
— Венчается раба Божия Варвара рабу Божьему Владимиру… — прохрипел батюшка.
Полоз обернулся и зашипел.
— Что?! Нет!
— Венчается раб Божий Владимир, Рабе Божьей Варваре…
— Замолчи старик!
Полоз разжал когтистую руку и Вовка хрипя, упал на пол.
Огромный змей бросился к нам, и я подумала, что вот он конец, но Вовка, схватив длинную треногу со свечками, и огрел Полоза по затылку сзади.
Полоз на мгновение потерял равновесие и упал, но этого хватило.
— Господи Боже наш, славою и честию, венчаю их… — хрипло закончил отец Алексий, сжимая в руках потрепанную книжечку, залитую его кровью.
Я бросилась к Вовке и запечатлела на его губах поцелуй, подтверждающий наше венчание.
Раздался петушиный крик…
Едва открыв глаза, я поняла, что в церкви пусто… кроме троих перепуганных людей. Искореженная битвой старая церквушка еще долго будет помнить эту ночь.
Возвращались мы с Вовкой домой в полном молчании.
То, что это был не конец, мы оба понимали. И как дальше с этим жить было неясно…
Мы вызвали скорую отцу Алексию, а потом и полицию, сказав, что ночью какие-то мародеры хотели разграбить церковь. Врать, конечно, нехорошо, но даже батюшка согласился, что есть такие вещи, которые не обязательно знать всем.
Август подходил к концу.
