– А сегодня?
– Сегодня выпустим на волю своих мохнатых и разомнем лапы.
Я готова поперхнуться во второй раз.
– Мохнатых?
– Лысых? – Хантер приподнимает брови. – Я еще не видел тебя в зверином облике, не хочу, чтобы меня обвинили в нетолерантности.
– У меня есть шерсть! – рычу я, раздираемая желанием рассмеяться и паникой по поводу того, что готова согласиться на его предложение. Не считая моей спонтанной трансформации после слов близняшек, я правда очень давно не выпускала свою волчицу размяться.
– Чем докажешь? – шепот Хантера на ухо такой интимный, что мои щеки вспыхивают вновь. – Пойдем!
Он забирает мой бокал, отставляет на стойку и ведет меня непонятно куда.
– Хантер, – я упираюсь, но наши силы неравны, а еще мы в гуще приглашенных. – Хантер, подожди!
Если бы он еще остановился!
Но останавливается он, только когда мы выруливаем в коридор.
– Я не могу, – говорю я.
– Почему, волчонок?
– Ты же помнишь, как моя волчица на тебя реагирует. Она тебя не любит, и я опасаюсь, что она при первой возможности тяпнет тебя за что-нибудь… мягкое.
Хантер уже откровенно смеется.
– Кто сказал, что я ей это позволю?
– Она целеустремленная.
– Плохая девочка? Мой волк умеет с такими общаться.
Я складываю руки на груди и прищуриваюсь:
– Какие еще девочки?
– Она такая же ревнивая, как ты?
Я вздергиваю нос и собираюсь уйти, но меня перехватывают, обнимают со спины, прижимают к сильному мужскому телу. Так, что у меня от желания подгибаются колени.
– Я хочу тебя увидеть, – шепчет он. – Тебя. Ее. Хочу, чтобы между нами не оставалось тайн. В том числе мохнатых.
Я смеюсь и отстраняюсь.
– Хорошо. Где тут можно переодеться?
– Мы уже пришли, – он указывает на двери в конце коридора. – Это женская комната, мужская с другой стороны. Встретимся во дворе.
Хантер быстро целует меня в нос и уходит.
– Вечеринки – это весело, говорили они, – ворчу я, входя в женскую раздевалку.
Это действительно раздевалка, с множеством полочек, вешалок и плетеных ящиков. С мягкими креслами, столом с напитками и конфетами. В комнате оказалось шестеро волчиц, которые здесь были, видимо, за тем же, зачем и я – переодеться и перекинуться. Одна уже полностью обнажена и стоит в центре. Золотистая загорелая кожа, на плечах и груди россыпь веснушек, подтянутая фигура и волосы цвета молочного шоколада. Волчица красива, но при моем появлении недовольно морщит нос, будто ей на ужин подали что-то несвежее. Трое возле полок с ящиками настораживаются. Пятая снимала чулок, сидя в кресле, да так и зависла, а шестая как раз пробовала угощения, словно в общем зале их было мало. Но я своим приходом явно произвела фурор и привлекла всеобщее внимание.
– Алиша Лортон, – произносит обнаженная волчица. – Знаменитость последних дней!
Мне уже это не нравится, но игнорировать ее я тоже не могу. Так бы сделала прежняя Алиша, а мне еще налаживать отношения со стаей, почему бы не потренироваться на этих волчицах?
– Я? – удивляюсь. – Знаменитость?
– Все о тебе только и говорят.
Я замечаю, как волчицы переглядываются, но делаю вид, что не вижу этого. Направляюсь к одному из кресел и начинаю раздеваться. Только после лениво интересуюсь:
– Что же?
– Много всего, – хмыкает волчица, чем до жути напоминает мне Таю. Это сравнение заставляет волчицу внутри зарычать.
– Так много, что даже не перескажешь?
– Почему же? – присоединяется волчица-с-чулком. – Говорят, что ты очаровала нового альфу Черной долины.
Мне хочется сжать кулаки, но я продолжаю избавляться от одежды, поражаясь собственной видимой невозмутимости, а еще внезапно возникшей беззастенчивости. Я никогда не обнажалась перед волчицами, тем более незнакомыми, поэтому должна была как минимум чувствовать неловкость, но я ее не чувствовала. Мне нравилось мое тело. Хантеру нравилось мое тело, мой магнетизм, так чего стесняться?
– Очевидно, у вас надежные источники, – отвечаю, с наслаждением прогулявшись босиком по мягкому ковру и сложив свою одежду в ящик-ячейку. – Как вы могли убедиться, сегодня я приехала вместе с ним. Тут есть сейфы? Не хотелось бы потерять помолвочное кольцо.
Волчица-с-чулком давится воздухом, а Голая волчица багровеет от злости.
Что не скажешь про волчиц у полок: их глаза заинтересованно сверкают. Одна из них, по ощущениям моя ровесница, указывает на противоположную стену.
– Конечно. У Грегора все предусмотрено.
Она с улыбкой подводит меня к нише, где действительно впаяны мини-сейфы с электронными замками. Я складываю в пустой кольцо, украшения и сотовый, набираю код.
– Не помню, чтобы нас друг другу представляли.
– Меня зовут Карин Доронски. Я кузина Грегора, а мой муж – советник Тимлана, альфы Лысой долины.
Карин проигрывает в красоте недовольным волчицам, но она кажется мне приятнее остальных. Ключевое слово «кажется», потому что ее следующий вопрос не из разряда тактичных:
– И чем же ты взяла своего альфу?
– Разговорами.
– Разговорами? – ахает Голая.
– Да, мы с ним говорили, и тут он мне сделал предложение. Сказал, что давно меня искал.
– Тебя?! – смеется Волчица-с-чулком, имя которой я уже и не хочу узнавать. – Ты кто такая?
