Свекровь была по-прежнему приветлива и подчеркнуто милостива с новой невесткой. Остальные принцессы тоже охотно приняли ее в свой круг. Ну, точнее, приняли бы. Но Фредерике порой требовалась вся ее выучка, чтобы поддерживать светскую беседу с младшей принцессой. Агата, хотя и вела себя при дворе безупречно, в домашнем кругу безмерно раздражала Рике своей толкотней. Ей, казалось было дело до всего, от рабочих дел мужа до цен на кружева в городских лавках.
Наиболее понятной, если можно так выразиться, из оставшихся невесток была супруга второго принца. И Фредерике, присмотревшись, уверенно взяла курс на сближение. Принцесса Мелисса (или, как называли ее в кругу семьи, Мелли), казалось, легко находила общий язык с любым. Она водила знакомство со многими придворными дамами, с рыцарями дворцовой охраны, с почтенными государственными мужами, с иноземными послами…
Последнее, впрочем, было понятно. Не зря же принц Гуннар руководил дипломатическим ведомством. А по поводу остального Мелисса как-то пошутила: «Это сейчас я для наших дам – что-то вроде общей внучки. Они все знали моего покойного батюшку, они все помнят меня младенцем в рюшечках…» - при этих словах принцесса передернула плечами. А Рике вспомнила, что, действительно, Мелисса, как и Агата, всегда довольно лаконична при выборе одежды и украшений. Сложно даже представить, как смотрелось бы обилие рюшечек на высокой худощавой принцессе.
А та только усмехнулась, продолжая: «Слышала бы ты, что большинство из них говорили, когда в моей судьбе не все было так светло. Это сейчас все вспомнили, что знали моего отца, что из внуки служили с моим старшим братом… И вообще я, можно сказать, на глазах у них выросла. В общем, хорошая девочка». Выражение лица Мелиссы явно говорило о том, что подобное отношение ее ничуть не обманывало.
Слова Мелиссы напомнили Рике, что она имеет дело с представительницей старинного и весьма влиятельного люнборгского рода, с которой надо не терять бдительности. Иначе, вместо заручиться поддержкой для себя, того и гляди, окажешься среди тех, кто поддерживает. От этих мыслей голова шла кругом и руки опускались. Временами Рике уже начинала сожалеть о том мальчике, невестой которого она могла стать. Жила бы себе среди лавандовых полей, вдали от Люнборга с его дворцом и странными принцессами.
В любом случае, начинать с чего-то было надо. И Фредерике села писать письмо своему загадочному кузену. Моритц, если верить отцу, вполне успешно служил то одному королю, то другому. Вряд ли были какие-то препятствия, почему бы ему не послужить и третьему. Но, в любом случае, если уж браться кому-то протежировать, то надо хотя бы убедится, что подопечному это надо. А то хороша же она будет, если пойдет просить за «толкового и боевого кузена», а он уже окажется связан каким-либо обещанием.
И, если уж писать письма, то, заодно, неплохо было бы отписать родителям и Курту. Правда, что писать брату, Рике представляла с трудом. С матушкой было проще: свадьба, балы, прогулки с мужем и королевской свитой…
Примерно, на этом месте Фредерике бросила перо и с досадой хлопнула себя по лбу: «Свита!». Как она вообще могла забыть?! А ведь говорила ей что-то королева Ариана, что после свадьбы надо будет заняться побором девушек-фрейлин. Советовала присматриваться к придворным. А Рике совсем забыла об этих девицах. По степени влияния при дворе, их почтенные матушки интересовали ее куда больше. - Вы, Рике, вечно витаете где-то в облаках, - Магдалена со вздохом вытащила из причудливо расшитого кошелька небольшой лист бумаги. – Я уже думала, вы никогда не спросите. - А когда это ты успела так познакомиться с люнборгской знатью? – Вопрос был, в сущности, праздный.
Но, с другой стороны, весь этот разговор был праздным. Две дамы – принцесса и ее многолетняя компаньонка – собрались в беседке, чтобы выпить чая с природными и спокойно побеседовать. Статус Фредерике оберега их от посторонего вмешательства так же, как увитые розами стены – от лишних глаз.Вроде, все все замечают, но подойти настолько близко, чтобы узнать подробности, не позволяют шипы (то есть, приличия).
Ответ Магдалены подтвердил, что Рике была права в своем предположении.
