- Пока вы на приемах своих поэзиях беседовали, - вздохнула компаньонка. – Сами же знаете, что к каждому влиятельному семейству прилагается определенное количество бедных родственников. И чем больше прием, тем больше таких приживалок они тащат с собой. В общем, - резко оборвала фразу она, - мне тоже было с кем побеседовать. - Лена, – Рике, повинуясь порыву, протянула руку и осторожно коснулась рукава собеседницы. – Я, кажется, совсем потерялась здесь. Тут всего так много… - Ох, Фредерике, не доведет вас ваша сентиментальность до добра. – Магдалена осторожно сжала в ладони пальцы подопечной, и тут же отпустила, чтобы никто случайный не мог увидеть эту минуту слабости. – Вы здесь – на своем месте. И что бы вы себе там не напридумывали под настроение, вы и сами это знаете. Тем более, с принцем вам, кажется, тоже повезло. - Да, повезло. – Рассеянно ответила Рике. – Но давай лучше вернемся к твоему списку. Расскажи, кого ты мне там насоветовала?
На первый взгляд, список Магдалены можно было назвать идеальным. Хоть прямо завтра подавай на подпись Ее Величеству. Однако, Рике не была настолько наивной, чтобы безоговорочно доверять компаньонкам. Сейчас, когда содержание и оплата услуг Магдалены перестали быть обязанностью графа Моритца, Лена, при всей ее преданности, становилась всего лишь еще одной из многочисленных придворных в люнборгском дворце. «Запомни, дорогая,» - поучала дочь в свое время графиня Мария-Евгения, - «Никогда нельзя полностью полагаться на слуг, которым платишь не ты».
Правда, это поучение всплывало в разговоре обычно, когда упоминали судьбу семьи самой Марии-Евгении. По негласным сведениям, которые семье пропавшего графа все же удалось собрать, к исчезновению графа приложил руку кто-то из его близкого окружения. Из свиты герцога или герцогини, если быть точным. Сейчас Фредерика жалела, что не расспросила об этой скандальной истории поподробнее. В их с матерью разговорах все больше фигурировали имущественные моменты. А ей бы, как оказалось, больше пригодились бы дворцовые сплетни и интриги.
На всякий случай, Рике решила показать копии списка еще двум доверенным людям. Ну, по крайней мере, тем, которых пока что условно можно считать таковыми. Таким образом список уменьшился на несколько позиций. - Ой, нет! – Замахала руками принцесса Мелисса, прочтя одно из имен. – Семейство, конечно, вполне приличное. Но сама девица – ужасная болтушка. Брать ее в доверенные особы я рекомендовала бы лишь в том случае, если тебе необходимо срочно сообщить подробности своей жизни всему двору - И как она такая при дворе выживает?! – Искренне удивилась и, пожалуй, даже восхитилась Рике. – Ее с детства учили, что подобного легкомыслия двор правителя не прощает. - Ну-у… Выживает. – Мелиссе пожала плечами. – В отличие от дочки, отец – нужный человек в ведомстве, кстати, твоего мужа. Да и матушка тоже – замечательная дама, со связями. С ними мало кто рискнет ссориться вот так, напрямую. Но вот девочку я бы, на их месте, пристраивала не ко двору, а лучше сразу замуж. - Да уж, замуж…
Еще одну кандидатуру вычеркнул Рихард. Мужу Фредерика показывала список с опаской, хотя ее и предупреждали, что пассия у него была из тех, что попроще. Не при дворе, а где-то в городе. - Только по согласованию с Эриком. – Безапелляционно заявил он, вычеркивая имя. - А почему именно с ним? – Удивилась Рике, но тут же поспешила уточнить. – Нет, я понимаю, что все имена из свиты придется согласовывать. Но почему эту – особо? - С этим - к Эрику, - пожал плечами принц Рихард. – Сможет – скажет. Но, если вкратце, у его ведомства там какие-то вопросы к старшему брату.
В итоге, после нескольких изменений и согласований, придворные смогли наконец-то вздохнуть. Кто-то – с облегчением, а кто-то – огорченно. Свита последней принцессы была полностью укомплектована. Проигравшим оставалось ждать своей очереди и надеяться, что какое-либо место вскоре освободится.
Таким образом принцесса Фредерике кроме верной компаньонки обзавелась также секретарем, двумя девицами для парадных выходов и еще одной, чья обязанность заключалась в том, чтобы содержать в порядке корзинку для рукоделий. Должность, надо сказать, совершенно несложная, учитывая нелюбовь Фредерике к ручному труду. Конечно, как любая уважающая себя знатная дама, она умела нанести тонкую вышивку на алтарное покрывало для храма или на шелковое полотно будущей подушки. Но занималась она этим, скорее, по обязанности, чем для души.
