То, что старик проревел в ответ, даже понять было нельзя, не то что перевести. Уравновешенный прежде, теперь он с трудом сдерживался. И Катя, похоже, угадала с аргументом — кури на полянке осталось вдвое меньше. Остальные сбежали? Тогда могли и украсть. Как украсть? А кто знает. Пусть они сами и ломают голову.
Пленницам кинули провизию, поспешно запрягли лошадей, и началось бегство по лесным дорогам — они то и дело сворачивали, петляли, как зайцы. Дороги, что открывались взору, большей частью выглядели устрашающе — сплошные кочки и колдобины, но телега катилась всё так же ровно. Магия?..
Так или иначе, неприятности кури не огорчали пленниц. Напротив, их пленниц отпустило. Даже захотелось хоть недолго поговорить о том о сём. Кайя тоже занялась причёской, а потом сочувственно сказала Виоре:
— Так ты была замужем за человеком. Бедная. Может, мы спасёмся, и ты ещё выйдешь за волка.
Видно, ничто другое ей пока не хотелось обсуждать.
— Не жалей меня, — Виора коротко взглянула на неё. — Я любила мужа. Мне с ним было хорошо.
— Ты шутишь? — искренне удивилась Кайя.
— Нет. Люди не виноваты. У них просто нет такого нюха, как у волков. Они не могут чувствовать женщину так явно. Они как калеки в каком-то смысле. Поэтому чувства женщин не влияют на их желания. Но у мужчин-людей всё же есть слабый нюх, у них есть способность слышать и ощущать, у них есть всё, они просто не привыкли на это полагаться. Яснее всего понимают свои чувства и желания, оттого и следуют за ними. Но некоторые стараются. Как мой муж. И тогда все получается.
— Калеки, да, — хмыкнула Кайя, — жалкие. А самомнение у них величиной с гору!
Катя прислушивалась с интересом.
— Бабушка говорила нам, что любовь — это мелодия, которую играют вдвоём. А меня собрались отдавать в жёны человеку. Я не хотела, боялась, наслушалась всякого. И я спросила её, как же с ним играть, если он глухой? Бабушка сказала, что увечному придётся помогать. С ним нужно терпение. И придется прощать его промахи. Надо найти свою правильную мелодию. Тогда всё получится. Получится самая прекрасная музыка для двоих, если захотеть, научиться.
— У тебя была добрая и мудрая бабушка, — сказала Катя. — Постой, так это она?..
— Да, это она наложила заклятье на Данира Саверина. Но она не проклинала на смерть. Был ключ, и вполне доступный. Она хотела наказать, всего лишь! А моя сестра не стала бы умирать добровольно…
— Погоди, — перебила Катя, — давай пока про ключ. Доступный — какой именно? Что нужно было сделать семикратно?
— Отдать долг Богине-Матери. Погасла жизнь моей сестры — следовало вернуть ей жизнь семи других женщин. Это не совсем просто, согласна, но это нельзя назвать невозможным! А бабушка… Да, она погорячилась, конечно! Она очень любила Лероку! Мы все любили её.
— Подожди, — у Кати даже в висках зазвенело, — вернуть богине семь женщин? За год? Данир и его брат должны были спасти семь женщин каждый?
— Да. Но это всякий раз не должно быть подстроено. Только по-настоящему.
— Ничего себе квест! И что, они должны были догадаться об этом сами?! — Кате страстно захотелось что-нибудь разбить.
— Бабушка связала нуд. Она просила меня передать его княгине. Когда я пришла к ней прощаться. Она умирала, но иногда ненадолго приходила в себя. Но я тогда не знала, что написано, я не умею читать узлы. И что это был за нуд, не знала. Никто из нас не знал. Я просто передала, как хотела бабушка.
— Прости, ничего не понятно. Вот давай об этом подробнее? Что ты передала княгине? Что такое нуд? Ведь княгиня ничего не знала. Саверины потом много лет потратили, чтобы найти секрет проклятья. Они не знали, понимаешь?!
— Не правда. Не может быть. Они не могли не знать. Айя Лидана знала.
— Можешь мне поверить! Даррис умер. Данир… пока нет. Его проклятье снято частично! И случайно. Мне так сказала жрица в храме. Что такое нуд?!
— Нуд? Вот это тоже нуд, — Виора показала на шнурок-календарь на шее Кати, который та иногда теребила и наматывала на палец. — Знахарки в Степи не носят с собой бумагу и чернила. Чтобы записать что-то, вяжут узлы. Берут один шнур или несколько. Всё можно записать узлами. Рецепты зелий, сообщения кому-то, да хоть письмо любимому. Но я росла при дворе короля, только лето проводила дома. Меня этому не учили. Тот нуд был из трёх шнурков. Я его хорошо запомнила. Если бы я была тогда чуть умнее, то отдала бы нуд маме, а не айе Лидане. Тогда хотя бы мама узнала всё сразу. А так… Я вернулась домой около двух лет назад. Тогда и рассказала про нуд. Мама попросила сплести такой же.
— Ты восемь лет помнила плетёнку из узелков?
— Не плетёнку. Последний нуд бабушки. Мне хотелось знать, что он оначает.
— А если айя Лидана не умела читать узлы?
— Что ты! — изумилась Виора, — она не могла не уметь!
— Тогда отложила, потому что некогда было? А потом он потерялся. Если она не поняла, что это такое. Погоди, а ты ей в руки отдала, или кому-то другому? Айе Орне, например? — до Кати дошло, наконец, в чём подвох.
— Айе Орне, — кивнула Виора. — Но она была доверенной княгини. Доверенная — это все равно что сама айя Лидана!
