Я все еще боролся с собой и острым желанием, даже потребностью догнать и присвоить ее себе… Что вообще означает этот дурацкий вздор со свадьбой? Неужели она настолько слепа? наивна? влюблена… хотя нет, уж точно не последнее! Я потираю губу, все еще ощущая вкус ее поцелуя, и задумчиво улыбаюсь. Впрочем, остальное тоже не похоже на нее! Тогда, что на самом деле толкает Риану в лапы этого мерзавца?
Мое желание потопить Крайнова и стереть с лица земли всю многовековую историю его рода становится навязчивой мыслью. Это дорого мне обойдется, но, кажется, я готов идти на жертвы…
Я смотрю вслед исчезающему силуэту и снова и снова прокручиваю в голове наш разговор. Просто удивительное создание, и… так разительно отличающееся от НЕЕ!
«Нет, ты слышал это, милый?» — за спиной снова звучит возмущенный голос Амалии. «Безопасность, надежность и независимость! Пффф… какое убожество! Что творится в голове у этой девушки! Никакого воображения! Эта особа просто до отвращения скучна!» — теперь ее слова сквозят разочарованием и даже обидой.
«А чего пожелала бы ты? Собственный замок? Кругосветное путешествие? Диадему из бриллиантов?» — насмешливо перечисляю я самые вероятные, по моему мнению, варианты.
«Хмм, а впрочем, вы с ней просто два сапога пара! Твое воображение немногим лучше» — отзывается покойная жена.
Я прекрасно сознаю, что ее нет и не может быть здесь, и все же представляю ее рядом. Правда, сад и эта веранда кажутся мне совершенно иными. В моей вымышленной реальности свежая древесина совсем недавно была выкрашена белой краской, плющ ярко-зеленым пологом скрывал нас от целого мира, птицы пели свои трели и посвящали их лету и теплым лучам июльского солнца. Амалия сидела прямо передо мной, слегка откинувшись назад, и как бы с высока, с некоторым пренебрежением смотрела на меня. Затем супруга уверенным элегантным движением руки сняла с головы соломенную шляпку и немного встряхнула темными кудрями, которые тут же рассыпались по округлым плечам. Но ее холодная улыбка больше не могла ранить моего сердца.
«Ты все еще скучаешь по мне? Признайся! Я намного веселее этой твоей деревянной куколки!» — она самоуверенно улыбается и хлопает рядом с собой ладонью, приглашая меня сесть ближе.
«Я знаю, что была жестока, но я больше не хочу отдавать тебя другой! Мы должны быть вместе, Олли!»
Я спокойно отворачиваюсь от нее, тянусь к зеленым остроконечным листьям вьюна, однако стоило мне лишь коснуться одного из них, как тот, пожухлый и сухой, словно кусочек истлевшей от времени бумаги, рассыпается в моих руках.
«Я избавлюсь от тебя, Амалия, и ты ничего не сможешь с этим поделать!» — спокойно отвечаю я, прогоняю из головы ненавистный образ жены.
Часть 3. Глава 12
Время шло слишком стремительно, словно ускоряясь день ото дня. Крайнов был занят какими-то делами (я, конечно, не пыталась вникать и лезть с вопросами), появлялся он нечасто, но позволял себе многое. С каждым разом его попытки «приручить строптивую девицу» приводили меня в состояние очень близкое к отчаянию. Я боялась этого человека, я не могла в полной мере дать ему отпор и не знала, что буду делать, когда он осмелится на более решительные действия. Я с замиранием сердца ждала появления Крайнова старшего, отца Константина, и надеялась, что он как человек разумный и добрый поможет мне.
В то же время я тщательно изучила все имеющиеся в нашей округе пансионы и выбрала тот, где, по моему мнению, сестре было бы лучше, чем рядом с графом.
Вернувшийся из заграничного путешествия поверенный заверил, что бумаги на приобретение собственности для Алисы уже готовы. Она станет хозяйкой имения и большого уютного дома за много верст отсюда и сможет жить в достатке, а господин Крайнов и его светлость граф Олег Бориславович могут думать о судьбе моей сестры все, что душе угодно, но будет все равно по-моему!
Единственное, что могло стать препятствием на пути ее счастья — это юный возраст, требующий опеки и надсмотра, но и с этой проблемой я смогла справиться! Тетушка Агафья Тимофеевна была нашей родственницей по линии моей покойницы матери и не общалась с нами многие годы именно по воле отца, который в весьма жесткой форме запретил старушке видеться с племянницами и вести переписку. Я вспомнила о ней совсем недавно и написала письмо, справляясь о здоровье и делясь некоторыми событиями из нашей с Алисой жизни.
Тетушка была жива и относительно здорова, насколько это вообще возможно для женщины преклонных лет. Это была обедневшая княжна из старого дворянского рода, лет десять назад она овдовела, дети давно перебрались за границу и ничем не помогали, а потому она была очень одинока. Я помнила ее доброту и надеялась, что с годами она осталась прежней. Я просила ее позаботиться о сестре в случае, если такая необходимость вдруг возникнет, и она не отказала мне, а Илларион Павлович тут же принялся за работу.
Нет, Алисе я ничего не сказала, все еще надеясь, что смогу справиться со всем сама, да и новость о грядущем переезде и поступлении в пансион и без того испугала и даже шокировала ее.
