Мы ехали недолго, я даже не успела замерзнуть, герцог выспрашивал об условиях, в которых меня содержат, интересовался тем, как со мной обращаются офицеры и дежурные: грубят ли мне, не позволяет ли кто вольности в мой адрес, часто ли прибирают в камере и почему я плохо питаюсь. Под конец у меня даже снова стала болеть голова: наверное, я просто отвыкла от продолжительных разговоров. Мне не хотелось жаловаться, я была благодарна за то, что имела. В самом деле — немногие могли похвастаться подобным, находясь в заключении!
Зато на вопрос, куда мы все-таки едем, Оливер так и не ответил: покачал головой и улыбнулся уголками губ.
— Ну и пожалуйста, я тоже не стану отвечать на ваши вопросы, — надувшись, отозвалась я.
Думала, что заставлю его рассказать мне все заранее, но… француз оказался крепким орешком и оставшийся путь мы просто провели в странном молчании, при этом я, определенно, хотела снова заговорить с ним, но продолжала изображать обиду на лицее — из вредности и досады!
Это был небольшой домик, рядом снова ни одного серьезного строения, город где-то неподалеку, но за высоченными соснами его совершенно невозможно разглядеть.
В воздухе пахло чем-то знакомым и родным. Я зажмурилась, на миг представляя себя на широкой поляне у опушки леса в поместье отца. Я нечасто могла позволить себе уединение на лоне природы и все же любила эти моменты своей юности.
— Вам нужно согреться, пойдемте! — легко подталкивая меня в спину, произнес герцог.
Я поддалась и покорно зашагала рядом.
В доме было необыкновенно тепло, уютно и… пахло праздником! Странно. Я даже не знаю, что именно натолкнуло меня на эту мысль, но сердце в груди предательски забилось сильнее в предвкушении чего-то приятного… откуда же во мне столько наивности и глупой радости? Ей богу, дитя неразумное!
Оливер помог мне раздеться: слуг поблизости почему-то не было. Герцог указал направление и двинулся следом. Я не спешила, осторожно вышагивая, словно крадучись, подбиралась к своей добыче…
Француз распахнул передо мной двери в гостиную, и я замерла на пороге, будучи не в силах совладать с эмоциями.
Елка… так странно. Я слышала, что теперь многие ставят их в доме на рождество, но в нашем особняке эта традиция не прижилась. Мы обычно приглашали гостей, стол ломился от разного рода яств, а дражайшая мачеха сверкала дорогими нарядами, невозможно вычурными и даже пошлыми. Устраивали бал, гости сновали повсюду и ужасно раздражали меня своей наигранной любезностью или высокомерными и колкими взглядами на нерадивую дочь князя.
Здесь же не было никого, кроме нас и этой удивительной ели… Я сорвалась с места и поспешила к ней, осторожно коснулась зеленых иголок, потянулась к яркой игрушке в виде ангелочка и тут же одернула руку, побоявшись испортить эту прелесть. Я с восторгом рассматривала необычные и очень изящные украшения, на некоторых ветках висели яблоки и печенье, сделанное в форме елочек, орешек, человечков и бог весть чего еще!
Глаза снова наполнились влагой, и я даже жалобно шмыгнула носом. Оливер возник за спиной и осторожно притянул к груди.
— Эта не совсем та реакция, на которую я рассчитывал, не нравится? — вполголоса спросил герцог.
— Нравится, очень, — отозвалась я и снова шмыгнула носом.
— Никогда не понимал, что такого в этом обвешанном дереве, но сегодня готов признать, что ошибался, — мне нравится ваша улыбка.
Я действительно улыбалась, рассматривая рисунки на круглых игрушках из тонкого стекла: они напоминали мне мыльные пузыри!
— Вам нужно поесть, вы по-прежнему ужасно бледны, графиня, — герцог настойчиво потянул меня куда-то всторону, и мне снова пришлось подчиниться.
— Я не голодна, — нагло соврала ему, потому что мне нетерпелось разглядеть все украшения, коснуться каждой игрушки и… узнать, что спрятано под елкой в ярко-красной коробочке, украшенной золотистой лентой. Это… подарок для меня, правда!? Озвучить вопрос вслух я не решилась… трусиха!
— Ну, конечно, так я вам и поверил! — хмыкнул герцог. — Я ведь могу заставить вас есть и считаю, что имею на это полное право! — придав голосу металла, добавил он.
Я перевела взгляд на огромный стол из темного дуба, заставленный закусками и самыми разнообразными блюдами. На мгновение меня даже охватывает беспокойство: еды так много… неужели мы ждем гостей!? Но я быстро успокаиваюсь, осознав, что столовых приборов приготовлено только на две персоны, и усаживаюсь на стул, скользя взглядом по тарелкам и вазам.
Запах запеченного мяса и свежей выпечки привычно вызвал во мне тошноту. Горечь подступила к горлу, и я поджала губы, едва не расплакавшись от досады, а потом взгляд зацепился за вазочку, наполненную оранжевыми плодами. Мандарины? Я не верила своим глазам, потянулась дрожащей рукой и схватила один из них, тут же глубоко вдыхая аромат экзотического фрукта.
