Она преобразилась в моих руках, в ней оказалось столько скрытой женственности, страсти и чувственности, что на какой-то короткий миг я смог забыть свою обожаемую Амалию. Я не сводил восхищенных глаз ее с тонкой лебединой шеи, нежного профиля и пушистых ресниц, в ней словно было сокрыто что-то, чего я никак не мог понять. Именно это чувство невесомой, одухотворенной грации поразило меня в тот момент и осталось в памяти.
Однако это воспоминание сменилось другим, куда более болезненным и неприятным. Амалия… в тот вечер она была особенно страстной и неутомимой, словно хотела заставить меня забыть обо всем, кроме нее, и ей, конечно, это удалось!
Прогоняя из памяти прекрасный лик жены и странный образ наглой девчонки, я отправился на поиски графа Торошина. Этот человек сегодня дважды попадался мне на глаза и явно искал повода добиться моей дружбы. Что ж, если мне предстоит сдержать данное графине слово и вытащить из передряги племянника, нужно договориться с графом о личной встрече, потому что в подобных разбирательствах он играл далеко не последнюю роль.
Я давно разучился доверять женщинам, больше меня не обмануть трогательными речами и блестящими от слез глазами, и все же юная графиня вызывала во мне смешанные чувства, раздражала этим и в то же время притягивала.
Что если она другая? Мне захотелось узнать и понять, так ли это на самом деле. Но стоит ли в таком случае поступать с девчонкой настолько грубо и жестоко?
— Признаться, я был удивлен, не ожидал, что вам удастся похитить мою дорогую Риану и лишить меня удовольствия станцевать с ней вальс, герцог! — Крайнов нагло ухмылялся и спокойно потягивал вино.
Этот наглец совершенно меня не боялся, он глумился надо мной и не скрывал этого.
— Приехала со мной, а уедет, должно быть, с вами, герцог? — предположил Крайнов, улыбаясь еще шире. — Забавная штука — жизнь, помнится, с вами уже происходило нечто подобное, только ваша женщина сбежала с бала со мной, оставив вас ни с чем! Или это была ваша жена, я запамятовал, не напомните?
— Что еще вы запамятовали, граф? Может, мне действительно стоит помочь освежить вам память… — я рычу сквозь зубы, хватаю графа за ворот и, почувствовав обжигающую ярость, выталкиваю его из гостиной, подальше от лишних глаз.
Толкнув наглеца в стену, я искренне сожалею лишь о том, что не имею при себе оружия, чтобы снова вспороть брюхо подлого мерзавца. В этот раз никто не сможет мне помешать! Тяжелый кулак врезается в его подбородок, и он едва удерживается на ногах, отступает от меня и явно намеревается дать сдачи, сжимает кулаки и слегка прищуривает глаза.
— Откуда столько ненависти герцог? Разве я виноват в том, что женщины предпочитают меня, а не вас? Что ж, я не столь ревнив, как вы! Графиня Богданова мне наскучила, но вам должно понравится, вы ведь любите хороших актрис с симпатичной мордашкой? Она приятно удивит вас в постели, герцог! — смеется Крайнов.
Он набрасывается на меня, но я, определенно, сильнее.
Я снова отшвыриваю от себя графского сынка, не забыв ударить его в грудь и заставить подавиться собственным смехом, еще один удар, и он харкает кровью прямо на персидский ковер Дорохова.
— Желаете продолжить наш диалог, граф? — вежливо интересуюсь у Крайнова, протягивая ему собственный платок. Надо же, он оскорбился и не принял моей помощи, а я, усмехнувшись, просто оттирал его кровь со своих рук.
Еще год назад я бы ни за что не остановился, я бы выпотрошил его, разорвал на части голыми руками, а сейчас… холодная ярость привычно тлела в груди, но подчинялась моей воле. Я научился управлять своим гневом, высвобождать его другим способом так, чтобы не уронить своего достоинства в глазах светского общества.
Да и прав мерзавец, если бы жена была мне верна, она ни за что не уехала бы с другим мужчиной в его дом, но она всего лишь умело играла свою любимую роль. Обаятельная, любящая и в то же время восхитительно прекрасная супруга французского герцога — мало кто мог устоять перед ее очарованием, в том числе и я.
Я вернулся в зал. Спокойно отвечая на осторожные вопросы хозяина вечера, сообщил, что граф Крайнов сегодня малость перебрал и едва не спровоцировал скандал, но был успокоен мною и приведен в чувства. И, конечно, никаких претензий к Дорохову и даже самому Крайнову я не имею. Граф облегченно выдохнул и извинился за случившийся не по его вине инцидент.
А я уже выискивал глазами свою жертву, которой еще только предстоит почувствовать вкус моей ненависти. Осушив еще один бокал вина, я задушил в себе брезгливое чувство отвращение к новой подстилки смазливого щенка Крайного. Если я не утолю свою злость сегодня, завтра это будет сводить меня с ума! К черту Торошина и весь этот бал. Я не стану вытаскивать Эрика из-под ареста, не позволю ему превратиться в такое же ничтожество, как и этот Крайнов. А графиня получит ценный урок…
* * *
