— Кажется, вам нехорошо, граф, может быть, вам нужна помощь? Пригласить для вас доктора? — поинтересовался он.
— Ну что вы, я прекрасно себя чувствую! — сквозь зубы произнес я, едва восстановив дыхание. Мерзавец отомстил так, чтобы графиня ничего не заметила, без единой капли крови, так сказать. Но я не собирался испытывать удачу и отвечать ему «любезностью» на «любезность». Риана не увидит моего истинного лица, пока не станет моей до конца!
Я наблюдал за тем, как они уезжают, глядя в окно. Графиня шла не спеша, держа Крайнова под руку и о чем-то любезничала с ним. Следом шли ее сестра и мой племянник. То, что Эрик собирается уехать вместе с ними удивило меня, но не успокоило. Мальчишка обратил свое внимание на княжну, до которой мне не было никакого дела.
Перед моим мысленным образом возникла сцена из прошлого. Риана стоит совсем рядом с графом и смеется над его шутками, он улыбается и притягивает ее к себе, жадно целует, глядя мне в глаза и насмехаясь надо мной. Она не сопротивляется и не плачет — в его объятиях ей было хорошо! Да, Крайнов солгал, когда намекал, что они с графиней Богдановой любовники, но девушка, определенно, влюблена и очарована им. Еще одна глупая и наивная дура!
«Они неплохо смотрятся вместе, не находишь, милый?» — Амалия смотрит в окно и приветливо машет удаляющимся молодым людям. Кружевной рукав атласного платья глубокого синего оттенка скользит по руке, оголяя изящную женскую ручку, украшенную золотыми кольцами, сделанными для нее лучшими ювелирами Парижа.
«Ты рад за них?» — она разворачивается ко мне лицом и вопросительно выгибает бровь, растягивает губы в дурацкой детской улыбочке.
— Безмерно! — бормочу себе под нос, сжимая кулаки.
«Обманщик!» — с укоризной отвечает мне она, качая головой.
Ее волосы уложены в красивую высокую прическу, но несколько непослушных локонов ложатся на тонкую шею, придавая ее облику еще больше очарования. Со стороны Амалия кажется юной и невинной красавицей. Выражение ее синих глаз меняется на озадаченное и немного хмурое, а между темных бровей тут же появляется складка.
«Ты злишься, Олли, не притворяйся!» — теперь в ее голосе отчетливо слышится упрек и осуждение.
— Это не твое дело! — злость начинает говорить во мне громче, чем рассудок.
«Думаешь, она такая же, как и я?» — насмешливо интересуется супруга.
— По-моему, это очевидно!
«А может, дело в другом? Если женщины вокруг сбегают от тебя, может быть, дело не в них, а в тебе?» — она победно улыбается и подмигивает мне. Это ведь ее любимая шутка: винить во всем меня и оправдывать этим свои аморальные поступки.
Я слишком хорошо помню ее лицо, голос и ее запах! Год назад я сжег все портреты с ней, чтобы забыть и не вспоминать, но она все равно преследует меня во снах, а иногда и наяву! Я вновь и вновь слышу в своих мыслях ее голос и смех. Я так хорошо знаю, что бы она могла сказать или сделать, что иногда утрачиваю связь с реальностью, забываю, что ее больше нет. Она не вернется в дом и не произнесет ни единого лживого слова. И все же, больше всего я сожалею, что не смог сжечь вместе с картинами и эти воспоминания.
Я устало потер лицо и снова бросил взгляд в окно. Там теперь никого не было. Что-то во мне никак не могло смириться и принять это поражение. Я так привык побеждать во всем, заставляя людей непросто забыть о моем позоре, но и пробуждая в них уважение, доверие, а иногда просто страх, но и это меня вполне устраивало.
Что ж, с собой можно быть честным: и я признавал, что хотел вернуть Риану, вернуть те чувства, которые она во мне пробуждала, снова коснуться ее или ощутить на своей коже ее осторожные и робкие руки, которые так умело и ловко обрабатывали мою рану…
Да, возможно, уедь она с кем-то другим, я бы смог это принять, но Крайнов… Крайнов не тот человек, которому я готов уступать! Я не знаю, чего во мне было больше: желания вернуть девушку и добиться ее взаимности или желания отомстить русскому графу и уничтожить его, а за одно и честь всего рода Крайновых
Даже когда особняк герцога остался позади я все еще не чувствовала себя комфортно. Мужчины сидели хмурые и задумчивые: они пожали друг другу руку, но назвать взгляды, которыми они обменялись дружелюбными, я бы не рискнула. Я тоже была не слишком-то разговорчива, хотя мне предстояло сказать Крайнову очень многое, и я постоянно прокручивала в голове этот диалог, продумывая разные варианты и выискивая наиболее подходящий. Алиса чувствовала, что между нами что-то происходит и что я снова ничего не хочу ей объяснять, и это расстраивало ее. Пожалуй, комфортно себя чувствовала только Стеша, которая нагло забралась за полы моей шубки и пристроилась у меня на шее, свернувшись в теплый меховой клубочек.
