— Я не защищаю глупцов! Эрик давно утратил мое доверие, а теперь… теперь он понесет справедливую кару. За свои поступки нужно уметь отвечать! Соблазняя мальчишку и используя его в своих целях, вы должны были заранее подумать о последствиях! — я с вызовом смотрю в карие глаза графини, но побледневшее личико не выдает никаких новых эмоций.
— Как вам вообще хватило наглости предложить мне такое? Осознаете ли вы глубину своего падения? Здешнее общество отвергло вас, а вскоре вы справедливо лишитесь прав распоряжаться судьбой своей сестры: надеюсь только, что еще не поздно спасти это дитя от вашего пагубного влияния! — при упоминании сестры она изменилась в лице, глаза ее стали влажными, но говорила она твердо и уверенно:
— Эрик сказал, что вы благородный человек и что вы сможете помочь тому, кто попал в беду! Кажется, он считает вас почти всесильным, герцог! Когда я впервые встретила вас, то увидела перед собой человека импульсивного, но умного и честного: именно таким вы мне тогда показались. Сейчас же передо мной мужчина, мастерски владеющий своими эмоциями, умеющий подавлять и унижать не только словом, но и взглядом и совершенно не способный видеть дальше собственного носа. Вы также слепы и эгоистичны, как и все! — она горько вздыхает, порывисто поднимается на ноги. Слегка покачнувшись, графиня тут же приходит в себя и одаривает меня холодным, даже ледяным взглядом.
Она посмела оскорбить меня — вот так спокойно и нагло, словно вынося мне приговор, даже явно вознамерилась отвернуться от меня и уйти. А я по-прежнему не мог понять, о какой такой встрече в прошлом говорит эта особа. Кажется, я уже и не помню того времени, когда считал себя благородным.
— Это было очень грубо с вашей стороны, — сдерживая раздражение, произношу я, тоже поднимаясь с кресла.
На нее, как и на большинство людей вокруг, мой рост и массивность тела действуют подавляюще, она не смеет отвернуться от меня и сверлит взглядом.
— Это было честно! — отвечает.
Потом вдруг жмурится, потирает висок правой рукой и смотрит на меня неожиданно другим, еще более глубоким взглядом.
— Я понимаю свое положение и не питаю лишних иллюзий, понимаю, что вы моя единственная надежда и готова закрыть глаза на все ваши оскорбительные и обвинительные речи. Просто скажите, чего вы хотите? Как вы знаете, я богата и умею быть щедрой, если речь идет и дорогих и близких мне людях. Я готова заплатить столько, сколько скажите, если это поможет Эрику избежать наказания! — и снова странная пугающая решимость в глазах.
Сказанное поражает меня. Я не понимаю мотивов: это непохоже на каприз глупой девчонки, пожелавшейспасти любимую игрушку, и уж тем более никак не может быть связано с Крайновым, который так нагло целовал эти губы совсем недавно.
— Значит, Эрик стал для вас близким человеком?
— Он мой друг! — предельно четко и веско произносит графиня.
— Такой же друг, как и граф Крайнов? — нагло уточняю я.
— Вы злитесь и не доверяете мне именно поэтому? Между мной и графом ничего нет и быть не может, однако я не собираюсь оправдываться перед вами, вы можете думать обо мне все, что вам заблагорассудится!
Я с досадой осознаю, что начинаю ей верить, есть в этом крохотном существе какая-то скрытая сила поражать сердце и внушать доверие. Опускаю взгляд и неожиданно смотрю на крохотную бальную книжку, что сжимает в левой руке графиня.
— Вы совсем недавно пришли, но уже успели найти новых кавалеров для сегодняшнего вечера? Признаться, я удивлен!
Графиня в недоумении проследила за моим взглядом.
— Она не моя, просто не успела избавиться от нее, — как-то растерянно и невнятно произносит она, хмурясь.
— Позволите полюбопытствовать? — улыбаюсь и, не церемонясь, разжимаю тонкие пальчики.
Кажется, я опять грубо нарушил этикет, но меня это не заботит, я позволял себе и куда более грубые вольности.
Книжка оказывается пуста, кроме, разумеется, одного имени, вписанного в книжку аккуратным почерком. «Крайнов» — чертов граф снова возникает перед мысленным взором и ухмыляется надо мной!
— Кажется, я готов помочь вам, графиня, — одаривая девушку опасной, хищной улыбкой, произношу вслух.
— Я не прошу вас помочь МНЕ, я прошу вас спасти родного племянника, — она тут же поправляет меня.
— И все же, я сделаю это не ради него! Ваши деньги мне ни к чему, но я сделаю вам одолжение в обмен на одну услугу, которую вы мне окажете, если, конечно, судьба этого наивного простака действительно вам небезразлична! — с вызовом смотрю на графиню. Тьма заполняет мою душу, расправляет крылья, готовится поглотить новую жертву.
Она молчит, предчувствуя опасность.
— Вы уверены, что готовы на все ради него? — испытываю почти непреодолимое желание схватить девчонку и попробовать ее страх на вкус. Хочу коснуться нежной кожи, вырвать испуганный вздох из ее легких, сжать в руках, не позволяя высвободиться и убежать.
— Говорите, — сдавленно произносит девушка.
— Я попрошу у вас самую малость, графиня: всего одну ночь, проведенную в моей постели, и вы получите желаемое! — я сохраняю внешнее хладнокровие и держу руки при себе.
