Да, мысли скакали, как тараканы под покровом ночи, и все бессвязные, глупые.
В сознание иногда врывались чужие голоса и прикосновения. Кто-то убирал волосы с лица, одевал в теплую фланелевую пижаму, которая быстро пропитывалась потом, и ее меняли на новую.
Чуть позже я почувствовала, что меня куда-то несут и осторожно укладывают. Здесь было не холодно, но жутко неуютно. Знакомые бетонные стены, матрас… меня обратно вернули в подвал, чтобы я здесь загнулась? Что ж, ничего другого от Алмазова и не стоило ожидать. Зачем ему возиться с пленницей, на которой он собирается вымещать всю свою злобу?
На шее сомкнулось металлическое кольцо, а меня снова скрутил острый озноб и приступ холода. Я что-то бессвязно лепетала и кого-то звала.
Над моим лицом вдруг склонился Алмазов и довольно требовательно произнес:
– Позови своего мужа, Катя. Попроси о помощи.
– Генрих? – я мало что-либо понимала.
Перед глазами плясали черные точки от слабости, но я протянула руку куда-то вдаль. Туда, где стоял Алмазов и снимал меня на телефон.
– Помоги… Амиров.., – на тот момент я ничего не помнила и просто послушно выполнила то, что приказал мучитель.
Буквально сразу с меня сняли ошейник с цепью и подняли на руки. По размеренным шагам поняла, что мы поднимаемся наверх и возвращаемся в комнату, где я смогу спрятаться среди мягких подушек и хоть немного чувствовать себя в безопасности. Так оно и произошло.
В последующие дни к моему уху несколько раз прикладывали телефон. Я была в том состоянии, когда не могла здраво оценить происходящее и не понимала реальность это или галлюцинации. Из трубки доносился жалобный голос Амирова, который звал меня и просил прощения. В ответ могла лишь мычать, испуганная тем, что мертвец зовет меня к себе.
В таком коматозе я провела неделю. Температуру долго не удавалось сбить, но мне кололи уколы, ставили капельницы, давали дышать с маской и всегда кутали в несколько одеял. В моменты, когда меня совсем лихорадило, и я балансировала между двумя гранями, то всегда чувствовала, как кто-то сидит рядом со мной и держит за руку. Тихий мужской голос что-то рассказывал из своей жизни, делился историями про детство какой-то Марины. Я слушала эти рассказы и порой цеплялась за них, чтобы остаться в сознании.
Но вот опасный рубеж был пройден. Мое состояние улучшилось, и врач, который почти поселился в комнате со мной, радостно выдал, что у меня двухсторонняя пневмония, но я уже иду на выздоровление.
Выздоровление – это, конечно, очень громко сказано. Мне, пожалуй, месяц понадобился, чтобы самостоятельно спускаться из выделенной комнаты на кухню и обратно. И да, теперь я могла свободно перемещаться по дому и участку.
Алмазов, которого я почти не видела и не слышала больше, распорядился, чтобы рядом со мной всегда находился врач-сиделка – молодая девушка Ирина. А вместе с ней и верный помощник Игорек – человек из охраны Алмазова. Один из тех, кто пытался поймать меня в ночном лесу.
В большинстве случаев мы находились в доме втроем. Сам хозяин здесь почти не появлялся с тех пор, как я «преодолела опасный рубеж» и стала задавать неудобные вопросы. Оставленный для охраны Игорь предпочитал отмалчиваться, отводить в сторону взгляд и всячески делать извиняющееся лицо, но интересующую меня информацию, я из него так и не вытащила.
– Катенька, давайте прогуляемся с вами по участку? – Ирина выдернула меня из невеселых мыслей, – Там хорошая погода. Майское солнышко пригревает, и совсем нет ветра.
– Давайте, – согласилась я и стала одеваться. Почему бы не прогуляться, учитывая, что нахождение в доме мне уже опостылело.
Мы вышли во двор и направились к беседке. На улице действительно не было пронизывающего ветра, а солнце слепило глаза, вызывая у меня непрошенные слезы. Следом за нами подтянулся Игорь, выпускающий из вольера четырех доберманов. Эти милые зверюги привычно подбежали к нам, обнюхали и потеряли всякий интерес, предпочитая носиться сайгаком по участку.
– Уже не рычат, – оптимистично прокомментировала Ирина, доставая термос с травяным настоем.
– Привыкли, – еще бы им не привыкнуть ко мне, учитывая, сколько сосисок я перетаскала с кухни для них.
– Вы уже себя лучше чувствуете, – улыбнулась женщина, – Не бледнеете и от слабости не трясет. Сегодня с утра пришли результаты ваших анализов. Все показатели в пределах нормы.
– Замечательно, – пожала плечами, рассматривая верхушки деревьев, среди которых я бежала той ночью.
– Тигран Григорьевич был рад услышать это. Велел передать, что скоро приедет.
– Когда?
– Это он не уточнял.
Я снова пожала плечами. Чувствую, его приезд принесет мне не самые хорошие новости. Мой статус здесь, в этом доме, до сих колеблется между «пленница» и «заложница», что в принципе одно и то же. Если после выздоровления Алмазов планирует снова вернуть меня в подвал и начать все заново, то я не выдержу. К чему было тогда лечить от пневмонии?
– Катя, возьмите. Пейте, пока горячий, – Ирина протянула кружку с настоем и расслабленно откинулась на спинку лавочки.
