Тигран заворожено следил за тем, как я смеюсь, а потом в один миг набросился, целуя каждый сантиметр лица. Он прижал меня к машине, вдавливая в холодный металл, и сжимал руками так, что трещали кости. Но мне и этого было мало. Я распалялась, как факел, согревая собой все вокруг. Не менее жадно стискивала Тиграна ладонями и не хотела выпускать из объятий.
В стороне обиженно залаял Кузьмич, не понимая, почему мы не берем его в свои игры…
Под этот возмущенный лай, полный негодования, мы рассмеялись, чувствуя себя, как дети.
– И все же, Тигран, я не дотерплю до первого свидания. Скажи, как ты здесь оказался сейчас? – я подняла на него взгляд полный любопытства.
– Я всегда был рядом, Катя. С первого дня, как ты сошла с поезда, я незримо был с тобой и оберегал, помогал. Неужели ты думаешь, я бесчувственное бревно, которое не понимало твое смятение и желание побыть одной… после всего? Ты сделала свой выбор, и я дал тебе время придти в себя.
– И что изменилось сейчас, что ты появился? – я затаила дыхание и наблюдала, как на его ресничках медленно тают снежинки.
– Теперь я сделал свой выбор и пришел за девушкой, которую люблю, – тихо ответил Алмазов.
– Гав! Гав! Гав! – пес однозначно одобрил его ответ и подбежал к нам, встав на задние лапы.
– Ну что ты думаешь, Кузьмич? Угостим его нашими новогодними салатами? – с широкой улыбкой спросила у друга.
– Р-р-р… гав! – я перевела это как: «Если только самую малость, хозяйка».
