Так я и уткнулась в его могучую грудь, где хоть и временно, но спряталась от ужасов, подкидываемых сознанием.
И каково же было мое удивление, когда утром я проснулась от настойчивых, но неторопливых ласк Алмазова. Его пальцы вытворяли что-то необъяснимое прямо у меня между широко и бесстыдно разведенных ног! Причем я была вся влажная, а в глубине лона что-то приятно сокращалось, требуя заполнить эту сосущую пустоту.
– Боже, – вскрикнула я и инстинктивно попыталась свести ноги, отползая в сторону, – Прекрати немедленно!
– Хм, так меня еще не называли, – одно движение и Тигран вернул меня к себе под бок, – Но я не против.
Его рука так и осталась зажатой между ног, где он продолжал вытворять свои непристойные поползновения.
Я чувствовала, как два его пальца свободно погружаются в меня с легким чуть пошловатым хлюпанием. Они максимально входят на всю длину, задевая внутри такие точки, что меня аж подбрасывало над постелью.
– Тигра-ан… аах… хватит. Я не хочу этого. Я… боюсь, – прошептала я, чувствуя, как слезы застилают глаза.
– Тебе не будет больно, Катя, – рокочуще ответил он, – Просто поверь, ты готова принять меня. Смотри, насколько сильно ты течешь.
Он легко преодолел сопротивление моих сведенных бедер и вытащил руку, показывая два блестящих от влаги пальца. Тигран смотрел на меня и медленно подносил ладонь к своим губам, пока целиком не облизал пальцы, смакуя вкус моего возбуждения. От одного лишь этого зрелища я моментально стала красной, как вареный рак, а тело чуть не выгнулось от острого спазма постыдного удовольствия.
– Нектар.., – выдохнул Алмазов, возвращая руку и скользя по мокрым складкам.
Его движения больше не были неторопливыми. Мужчина наращивал темп, чем полностью захватил мое уплывающее вдаль сознание. Я была на грани ярчайшего взрыва и в какой-то момент поймала себя на том, что шире развожу ноги и приподнимаю бедра, чтобы по-максимуму ощутить каждый миллиметр мужских пальцев.
– Давай, Снежная королева, растай подо мной, – жарко шептал Алмазов.
Его глаза так же заволокло пеленой желания. Я видела эту опьяняющую страстью вуаль, и предполагала, что выгляжу сейчас отнюдь не лучше.
Тигран совершил еще несколько особо сильных толчков, задевая сразу и клитор, и секретные точки внутри. И это было последней каплей. После мое тело изогнулось, голова металась по мягкой шелковистой подушке, а рот приоткрылся в немом сладком крике.
Алмазов мгновение восторженно наблюдал, как я бьюсь в оргазме, а далее за пару быстрых движений взгромоздился надо мной, оказавшись аккурат между ног.
– Нет… Тигран, – все еще содрогаясь крупной сладкой дрожью, простонала.
Я чувствовала, как головка его члена мягко скользит по сочащимся соком складкам, как он осторожно надавливает на вход, погружаясь в меня, растягивая. Мне хотелось кричать от обиды, боли, злости и… удовольствия.
– Да… Катя, – сквозь зубы прорычал Алмазов, резко врываясь в мое девственное лоно.
Мой крик от острой, но короткой боли очень быстро перерос в протяжный стон, когда Алмазов начал медленно раскачиваться во мне. Его орудие, которое доставляло одновременно и боль и легкий намек на предстоящее наслаждение, было весьма длинным и толстым. Хорошо, что я не видела его за минуты до вторжения, иначе убегала бы по всей комнате.
– Ш-ш-ш… вот и все, девочка, – шептал он, – А дальше будет очень сладко и приятно. Я покажу тебе…
И он показал.
Мой первый секс закончился едва не сорванным от стонов горлом.
А после всего этого – неконтролируемыми слезами в ванне.
Мне было горько и обидно, что первым моим мужчиной стал тот, кого я должна ненавидеть сильнее всего.
Всю следующую неделю Алмазов днем уезжал в город, а возвращаясь вечером, возил меня по «злачным» местам, где собирался весьма странный контингент, навевающий на меня легкий страх и желание оказаться подальше оттуда.
– Разве ты не должен прятать меня от всех? – как-то не выдержала я и спросила, – А сейчас мы крутимся на виду у таких людей, к которым я бы поостереглась поворачиваться спиной.
Взгляд упал на одного из мужчин, который вызывал больше всех сомнений в его добропорядочности и законопослушании.
– Так надо, Катя, – спокойно ответил Тигран, отпивая из бокала коньяк, – Твое дело не вмешиваться и во всем слушаться меня.
Мне пришлось ненадолго замолчать. В конце концов, какое мне дело? Вот именно, никакого. Потерпеть пару месяцев и стать абсолютно свободным человеком.
– Я хотела бы встретиться со своей мамой, – вдруг выпалила я и посмотрела на все еще задумчивое лицо мужчины.
Это желание зрело во мне давно, но только сейчас мне удалось осознать, что несмотря ни на что, я соскучилась по этой женщине. Чуть-чуть. Самую малость. Но больше всего мне хотелось посмотреть в глаза матери и отчима. Они знали, что Генрих Эдельбертович погиб, а меня забрали в уплату якобы долгов. И они согласились с этим! По крайней мере со слов Касьяна. Не знаю, стоит ли этому верить, но очень хотелось услышать, что на это скажут мама и отчим. Может, они вообще не знают, что я жива?!
