— Поворачивайте назад! — крикнул он им. — Вы, верно, прослышали, что вашему капитану грозила смертельная опасность? Но теперь он жив и здоров. Он еще даже толком не знает, что ему угрожало. Как на гасиенде, все в порядке?
Ответ его совершенно удовлетворил.
— А что за дама находилась среди вас?
— Дочь владельца гасиенды. Должно быть, она первой узнала о случившемся. С самого утра она не давала нам покоя, поэтому пришлось ехать. А сейчас она поскакала назад, не желая, чтобы ее видели.
— Так быстрее догоняйте ее! — сказал Альфонсо. — Капитан будет недоволен, что вы оставили свой пост. Впрочем, я успокою его.
Егеря отсалютовали и повернули лошадей. Вскоре они уже скрылись из виду.
— Мир просто перевернулся, иначе не скажешь! — заметил Эдмон, строго взглянув на возвратившегося приятеля. — Ты отправляешься к моим солдатам и отдаешь им приказы, а я безучастно наблюдаю за этим!
— Тысяча извинений! — полушутя, полусерьезно ответил Альфонсо. — Больше ничего такого не повторится. Раз уж ты настолько окреп, в Мирадоре узнаешь всю правду. А пока сделай мне одолжение, не разговаривай так много.
Когда маленькая компания добралась до Мирадора, все обитатели гасиенды, высыпав во двор, глядели на Эдмона, словно он вернулся с того света… Это не могло укрыться от внимания капитана, и он делался все задумчивее. Лишь очутившись в комнате господина Раториуса, он, кажется, почувствовал себя немного свободнее. Владелец гасиенды распорядился накрыть стол всего на четыре персоны. Даже Гуарато не попал в число обедающих, правда непреднамеренно. Просто его не смогли найти.
За столом Эдмон по совету Альфонсо выпил несколько небольших бокалов легкого красного вина. Если верить словам капитана, он чувствовал себя уже вполне здоровым.
— Ну что ж, — обрадовался Альфонсо, — в таком случае я рискну открыть тебе правду. — И он не спеша, тщательно взвешивая каждое слово, начал рассказывать Эдмону, что с ним приключилось. Несмотря на все меры предосторожности, услышанное произвело на капитана огромное впечатление. Он поднялся и, вцепившись руками в спинку своего стула, не сводил с Альфонсо глаз. Потом, не выдержав, закрыл лицо руками. Альфонсо вскочил и обнял друга, нашептывая ему что-то на ухо. Чтобы скрыть охватившее его волнение, Эдмон спрятал лицо, уткнувшись ему в плечо.
Раториус и его приятель, предвидя такой оборот, предусмотрительно оставили друзей наедине, не сказав ни слова. Наконец Эдмон справился со своими чувствами и, подняв на Альфонсо затуманенные слезами глаза, с благодарностью прошептал:
— Это замечательно! Господи, благодарю тебя, что ты дал мне такого друга! Альфонсо! Как мне выразить тебе все то, что я чувствую? Я навеки теперь твой должник!
— Ты даже не можешь представить себе, как я счастлив! — тихо ответил Альфонсо. — Я вознагражден сверх всякой меры!
— Слова тут бессильны! — прошептал Эдмон.
И они заключили друг друга в объятия.
Час спустя они отправились на гасиенду господина Ламота. Альфонсо, правда, напомнил другу, что не собирался туда возвращаться, но Эдмон и слышать не хотел о том, чтобы расстаться.
— Случай свел нас с тобой здесь таким необычным образом и эта встреча принесла столь чудесные плоды, — сказал он, — что было бы грешно не ценить каждую лишнюю минуту, которую мы можем провести вместе. Ты мой врач и обязан оставаться рядом со мной.
Альфонсо не нашел что возразить и согласился сопровождать друга. И они вместе поскакали на гасиенду Ламота.
Когда друзья добрались до гасиенды, навстречу им вышел Ламот. Ему тоже было известно о странном происшествии, и теперь он от всей души поздравил Эдмона. Солдаты встретили своего капитана возгласами ликования. Марион нигде не было видно.
Эдмон почувствовал, что очень устал и душой, и телом, поэтому вскоре отправился к себе в комнату отдохнуть. Альфонсо, оставшись с Ламотом, подробно рассказал изумленному французу, что с ними приключилось. Марион, бледная, затаив дыхание, подслушивала под дверью. Ни отец, ни Альфонсо ее не заметили.
Часов около шести вечера на гасиенду прискакал какой-то ранчеро, спросивший капитана Трепора, которому он должен был передать депешу. Пришлось будить крепко спавшего Эдмона. После сна он выглядел свежим и бодрым и, не мешкая, распечатал послание.
Кроме нарочного здесь находился Альфонсо. Депеша была немногословной, однако Эдмон читал ее очень долго, и Альфонсо показалось, что друг изменился в лице.
— Послушай, приятель, — обратился Альфонсо к ранчеро, — пойди скажи, чтобы тебя накормили и дали вина.
Когда тот ушел, Эдмон протянул депешу Альфонсо:
— Прочти! Пока это следует хранить в тайне.
Альфонсо прочитал следующее:
