После этих слов по руке главнокомандующего заскользили языки черного огня, они словно юркие змеи стали проникать под мою кожу. Вопреки словам лорда этот огонь не приносил боли, скорее согревал, даруя приятное, уютное тепло.
Я думала, что в портале мы находились не позволительно близко? Нет, не позволительно близко было сейчас. Когда его ладонь скользила по моей оголенной коже, а жаркое дыхание опаляло висок, зарождая нечто томительное внутри. За эту ночь, герцог уже в который раз нарушал все запреты, прикасаясь ко мне так, как не должен прикасаться к женщине совершенно посторонний для нее мужчина. А я реагировала так, как не полагается реагировать добропорядочной леди — наслаждалась ощущением тяжести его рук и магией, что хозяйничала в моем теле.
Отрезвлял разве что кусок красной ткани, забытый любовницей герцога у кровати. Он лежал там этаким флагом захваченной территории. Мерзко и порочно. Чужая спальня, чужой мужчина, но почему, если прикрыть глаза, все кажется правильным и таким… родным? Огонь давно погас, но лорд не спешил убирать руки. Его пальцы, не переставая поглаживали меня. Словно он задумался и делал это машинально.
Отстраниться? Кашлянуть? "Случайно" уронить Бейнира плашмя ему на ногу? Как прервать то безобразие, которое, не смотря на доводы рассудка, не хотелось прерывать? Однако мои душевные метания развеял стук в двери:
— Господин, вы просили сообщить, когда появится лорд Родерик, — донеслось из-за нее. — Он прибыл и ожидает вас в гостиной.
— Передай лорду, что я сейчас буду, — ответил герцог, поспешно убирая руки. Звякнули склянки, наполняя воздух запахом лечебных трав. Плеча вновь коснулись его пальцы, но в этот раз мужчина нанеся мазь и зафиксировав поверх раны повязку, сразу отошел.
— Левый, синий пузырек, — бросил он на ходу. — Выпейте его, это поможет быстрее восполнить резерв. В ближайшее время вы не сможете покинуть эту комнату, потому на эти часы она в вашем полном распоряжении, отдыхайте.
Отдав приказ, главнокомандующий покинул "казарму". А я осталась. Да и куда мне было идти? Полностью ослабшей, без капли магии. Протянув руку, я взяла с подноса нужный флакон. Открутила крышку и выпила. Горькая жидкость едва не встала комом в горле.
Потерпеть, мне просто нужно потерпеть пару часов. Уверена, что Свэн поведет себя благоразумно, не станет лезть на рожон и позаботиться о Аки и Нане. Облокотив Бейнира о стол, я удобнее устроилась в кресле. Разумеется, ложиться на "ложе разврата" не собиралась. Мало ли кто еще там удостаивался "аудиенции"?
Поднеся руку к лицу, я посмотрела на подарок белого дракона. Айрэ говорил, что браслет может спасти мою жизнь. При этом забыв уточнить, каким именно способом. Неужели эта вещь причина внезапного появления герцога в лесу? Иначе с чего бы ему там находится? Слишком странно для случайности, но… Что может связывать великого дракона севера и главнокомандующего империи Асхар?
Возможно усталость дала о себе знать или быть может в флаконе содержалась доля сонной травы, но на этих размышлениях, как-то незаметно, глаза мои стали закрываться.
Мне снилось снежное плато. Проказливый северный ветер резвился на нем не послушным щенком. Он то поднимал ворох снежинок к небу, закручивая их в замысловатый хоровод, то наоборот позволял им опадать на землю, рассыпаясь мелким крошевом. Вместе с ветром играла маленькая рыжеволосая девочка. Раскрасневшаяся от бега, она заливисто смеялась. Неподалеку лежал величественный белый дракон. Казалось, ящер дремал, но на самом деле он зорко следил за ребенком.
— Айрэ, — вдруг окликнула девочка дракона. — А что такое неизбежность?
Спящий ящер зашевелился, приподнял голову, задумчиво глядя вдаль. Его очертания поплыли, превращая белоснежную чешую, в черную словно смоль. И уже не снежные вихри резвятся вокруг девочки, а языки черного жаркого пламени, танцуют на ветру. Она без страха подносит к огню руку. И он тянется к ней, покорно перетекая на протянутую ладонь, скользит всполохами, проникая под кожу. Опасный, и в то же время послушный ее воле.
— Вы, люди, называете это судьбой, Ветерок… — шепчет ветер удаляющимся голосом белоснежного дракона.
Я открыла глаза и уставилась в потолок. Странная ночь, закончилась странным сном, который перетек в аналогичное утро. Почему аналогичное? Потому что твердо помнила, что засыпала в кресле, а не лежа на кровати и потолок в спальне герцога определенно был другим, а не нежно голубым. Вообще, насколько успела заметить, этот мрачный тип, предпочитал только темные оттенки. И мне было сложно представить, что где-то в его пространстве затесался голубой цвет. Разве что потом он казнил незадачливого дизайнера, посмевшего осквернить его "склеп".
