— Уходите, — взмолился старик. — Со мной все будет в порядке. Благодаря вам я еще потопчу землю на этом свете. Но прошу больше не навещайте меня. Следите за своей речью и поступками. Ибо вы не столько наследница рода Уальдов, сколько дочь изгнанника, в которой течет северная кровь. Не давайте повода этим людям навредить вам. Никому не верьте и умоляю вас будьте бдительны, потому что в отличие от других девушек, участвующих в отборе, вам леди Беатрис в Левиле не на кого рассчитывать кроме себя.
Когда мэтр уверял, что я не смогу пройти мимо его кабинета, он был абсолютно прав. Вряд ли вообще кто бы то ни было мог проходить сквозь стены. Ибо коридор заканчивался тупиком, в котором дверь с магической табличкой «Главный целитель» являлась последней. Собственно, у нее я и мялась, пятый раз наблюдая за тем, как «Главный целитель», сменяется надписью Зинарат Волье.
Наконец-то решившись, коротко постучала. Дверь распахнулась, и прозвучал насмешливый голос мэтра:
— Я уж думал, так и будете стоять у порога, не решаясь войти.
Сам мужчина сидел за столом, попивая из чашки отвар со специфическим запахом травяного сбора. Коей распространялся на все помещение. Принюхавшись, уловила нотки некоторых знакомых растений. Такая же чашка стояла на противоположном конце стола. Сделав приглашающий жест, Волье указал на стул напротив него.
— Почему не заходите? — очень удивился он, заметив, что я так и застыла у порога. Перехватив, куда нацелен мой слегка шокированный взгляд, до этого с любопытством разглядывающий кабинет, мэтр подскочил с места, едва не потеряв равновесие из-за ноги. — Прошу прощение, леди. Совсем про него забыл! — Мужчина покраснел, спешно сдергивая с себя белый лекарский халат и набрасывая тот на голый манекен, изображающий человека в полный рост, со всеми сопутствующими деталями, который стоял на подставке между столом и окном. Тем самым скрывая от моего взора все те части мужского тела, что порядочным леди положено видеть только после свадьбы. — Для меня это магическое пособие, как часть обстановки. Я иногда занимаюсь наставничеством…
Главный целитель неловко потер шею, видимо сетуя на свою забывчивость.
Вместо ответа, я прошла в помещение и села на ранее предложенное место. Прежде чем взять чашку в руки, провела над ней ладонью, убеждаясь, что в отваре только безобидные для организма травки. Мои манипуляции "незамеченными не остались", но и комментировать лекарь их не стал, молча вернулся назад, с трудом опустившись обратно на стул.
Пока меж нами царила некая неудобная тишина. Во время, которой целитель взялся поправлять манжеты на своей такой же кипельно белой рубахе, как и его халат, я предпочла продолжить осматривать кабинет, но уже с долей некоторой опаски.
Шкафчики, забитые разнообразными талмудами и свитками, чередовались со стойками, на коих красовалось оружие от разных мастеров: кинжалы, боевые мечи, шпаги, ятаганы. А еще странное экзотическое древо. В огромном горшке, стоящее в самом дальнем углу. Оно упиралось кроной в потолок. С одной из его ветвей свисала мохнатая полоска, похожая на странный побег.
И эта полоска вдруг зашевелилась, поползла вверх, обматываясь вокруг ветви. Листва зашуршала и из кроны свесился еще более странный обладатель этого хвоста «побега». Серый, большеглазый зверек с минуту таращился на меня. А потом ловко перебирая лапами и хвостом спустился на пол. Преодолев расстояние за считанные секунды. Он молниеносно запрыгнул на мои колени.
— Не бойтесь, — улыбнулся мэтр. — Это Санайский йюлунь. Совершенно безобидный зверек, он хочет, чтобы вы его погладили.
Протянув ладонь, я с осторожностью провела ею по пушистой шерстке зверька. От прикосновения моих пальцев она слегка заискрила.
— В мифологии Санайя их долгое время считали одной из разновидностей йёнгихара, демонов, что питаются человеческими душами.
— Он не похож на злобное создание, — скорее наоборот выглядит довольно… мило, разве что рожки вызывали некое опасение и удивительные одноцветные глаза, как будто светящиеся изнутри.
— Раньше Санай делилась на множества частей, именуемых сёгунатами. Чьи правители плохо ладили между собой. Конфликты на их территориях никогда не утихали. Вся страна, как одно большое поле для боя. Войны несли разрушения, болезни, голод и… смерть. А еще много боли, которой питаются йюлуни. Они часто выбирались из леса. Ложились на тела раненных солдат или страдающих от болезней людей, забирая всю боль, что они испытывали, себе. В те века целительские познания были на довольно низком уровне. Поэтому люди считали, что таким образом зверьки «поглощают» души смертельно больных людей, тогда как они всего лишь облегчали их страдания. Разумеется, гораздо позже открылось истинное положение дел, но, к сожалению, популяция зверьков сильно пострадала. Их долгое время безжалостно истребляли. Сейчас в Санайе йюлуни считаются священными животными. А их убийство карается смертью.
