— Болью? — переспросила я, наблюдая за тем как мех зверька под моими пальцами по-прежнему искрится от касаний. — Но у меня ничего не болит…
— Боль бывает не только телесной, герцогиня Уальд, но еще и душевной. Предполагаю ваша велика, раз смогла пробудить йюлуня. Обычно они ведут ночной образ жизни. — Волье отсалютовал чашкой. — Как прошла встреча? Вам удалось найти ответы на вопросы, которые искали?
— Не совсем. Скорее наоборот, добавить новых, — зверек на моих коленках свернулся клубком и заурчал. Удивительно, но от прикосновений к нему мне и правда становилось легче. Горечь от рассказа Рандо никуда не исчезла, но тяжесть на сердце стала менее ощутимой. Не такой болезненно удручающей. — У него есть имя?
Целитель кашлянул, неловко отводя взгляд:
— Честно говоря нет.
Взяв со стола чашку, я сделала глоток:
— Приятный вкус… Но…
— Хотите спросить, как я догадался, что вам понадобится успокаивающий сбор? Это не трудно. Позавчера вы чуть не стали жертвой отступника, вчера были представлены ко двору, а сегодня едва рассвело, сбежали из дворца, чтобы пробраться в мужской госпиталь. Вряд ли леди проделавшая такой путь будет вести разговоры о нарядах и цветочках, не так ли? А еще у меня есть некая уверенность, что вам что-то от меня нужно, иначе бы не мялись у порога, а проигнорировали бы приглашение и ушли.
В проницательности мэтру не откажешь. Однако могу ли я довериться ему?
Йюлунь поднял мордочку и взглянул прямо в мои глаза. А после, поводив носом, он внезапно резко подскочил с места, юрко перескочив на стол, а с него на плечи мужчины. Лапы зверька заскребли по рубашке Волье, вызвав у того тихий смех.
— Подожди, — мягко попросил он. — Сейчас достану.
Лекарь ловко извлек из нагрудного кармана конфету, в яркой красочной обертке и протянул зверьку. Тот радостно «заурчал» принимая подношение, тут же зашуршав фантиком.
— Простите, герцогиня, — развел руками мэтр. — Я сегодня не ждал гостей и у меня с собой была только одна конфета.
С трудом скрыв улыбку за чашкой с отваром, я спросила:
— Если в Санайе их считают священными животными, то как этот зверек оказался у вас?
Некоторое время мужчина молчал, задумчиво почесывая пушистое ухо разомлевшего зверька. Йюлунь так и не слез с его плеч, предпочтя растянуться на них подобно большой мурчащей кошке.
— Вы, наверное, уже догадались, что я не уроженец Асхара, верно? Я родился далеко от этих мест, в небольшой провинции Атриоля. Младший сын в угасающем аристократическом роду. Поместье разваливалось, крыша протекала, поля давно не давали урожая. Когда мой отец и старший брат заболели, у нас даже не было денег чтобы оплатить услуги целителя и через пару недель они скончались от лихорадки, в то время мне едва исполнилось пять, через пару лет за ними ушла и матушка. Оставив нас с сестрой абсолютно одних. Мири заботилась обо мне как могла. Бралась за любую работу. Все ради куска плесневого хлеба на нашем столе. Платили скудно. Атриоль уже тогда переживал не самые свои лучшие времена. Нашего короля мало интересовало что-то кроме девок, выпивки и развлечений. И пока столица процветала, ее провинции загибались от голода, болезней и непосильных налогов.
В четырнадцать у меня проснулся дар моей прабабки. Довольно сильный, но лекарское дело это не то, чем может сходу овладеть не обученный подросток. Как понимаете заплатить за обучение мне было не чем. Я был зол и раздосадован. Но быстро нашел выход. Мири плакала, просила одуматься. Однако я настолько устал от вечного голода, от грязной скудно оплачиваемой работы и от несправедливости, что, не смотря на мольбы своей сестры, бросил ее и ушел искать лучшей доли в «доблестных» королевских войсках.
Видите ли, я наивно мечтал, что служба позволит мне вернуть былое величие роду и позволит подарить Мири счастливую жизнь, ту которую она заслуживала.
Девиз Атриоля: «Отвага и честь». Но на деле в том, что творили солдаты короны не было ни отваги, ни чести. Насилие, мародерство, превышение полномочий. Убийцы, обличенные высшей властью, прикрывали свои деяния чинами и «законами», грешили, не боясь ни божьей кары, ни бесовского воздаяния.
Однажды нашему отряду поручили собрать налог с одного небольшого села, расположенного в чаще леса. Мы добрались туда только к закату. Селяне встретили нас довольно радушно, а что еще этим несчастным оставалось? Не сопротивляясь отдали весь оброк с добром. Пытаясь удержать подобострастные улыбки на изнеможденных лицах. Видно было, что последнее отдают. Из окон домов с опаской выглядывали тощие дети. Провожая голодными глазами мешки с едой.
