Впервые повстречав Северного Волка, Яра не могла не отметить его внешнего сходства с воином, которого, скорее всего, она убила при обороне стен Винсдорфа. Северянин, совсем ещё мальчишка, закрыл собой синеглазого викинга, прозванного Молодым Волком. Когда клинок Яры вошёл в грудь Уве, она не могла знать, что они с Эйнаром родные братья. И даже когда старший брат подхватил оседающее тело младшего, бросив на Яру взгляд полный ярости и отчаяния, она тоже не придала этому значения. Это была война, на войне нет места сантиментам. Понимание же пришло намного позже.
— Твой младший сын очень похож на тебя, — тихо произнесла она. — Не позволяй ему идти вместе с братьями в завоевательный поход на Англию. Там его ждёт смерть. От моих рук.
— Кто ты? — Вольф успел перехватить её руку, когда Яра собралась уйти. — Ты можешь предсказывать будущее, и ты не язычница!
— Мой меч — мой бог.
— Как ты здесь оказалась? Ответь!
Яра не пыталась вырваться из захвата, и так знала, что это бесполезно. Хватка северянина не причиняла боли, Вольф удерживал её ладонь нежно, но крепко.
— То же самое я могла бы спросить у тебя: как тебя вообще угораздило попасть именно сюда? — не дав ему вставить слово, она тут же добавила: — Но я не спрошу, ибо это уже не важно. Важно лишь то, что тебе здесь не место. Сегодня ты заберёшь своих людей и покинешь эти края.
Слова Яры больно задели мужчину, хоть он и не показал виду насколько. И дело было вовсе не в уязвлённом самолюбии и не в холодном расчёте — всё это двигало им изначально. После того что между ними произошло, корыстные цели словно отступили на второй план. Не хотел Волк отпускать её, хоть и пальцы его разжались, позволяя Яре получить мнимую свободу. Он не промолвил больше ни слова, лишь смотрел на тонкий стан, удаляющийся от него всё дальше: идеально ровная осанка, расправленные плечи.
Неожиданно Вольф сам себе задал вопрос:
Может ли он силой получить то, что хочет?
Конечно, может. Хоть сейчас, хоть завтра, через месяц или даже годы спустя.
А хочет ли он получить её силой?.. Нет, не хочет. Ему становилось тоскливо до хруста собственных костей при мысли, что не увидит больше её улыбки, пусть даже язвительной.
Её свободолюбие — это то, что его в ней особенно привлекало. Оно читалась в её глазах, в каждом её жесте: во взмахе руки, в повороте головы. От неё даже пахло свободой!
И что же с эти всем случится, реши он сломать и насильно отнять то, что ей так дорого? Смирится ли она с этим?
Тогда, может, лучше отступиться? Но достаточно ли сильна его воля, чтобы просто взять и отступиться?..
Глядя на удаляющийся силуэт, Волк сам с собой заключил пари: если дева хоть раз оглянется, он расценит это как шанс, как признак того, что и она сомневается, действительно ли желает, чтобы он ушёл. А её ругань и ненависть к нему всего лишь реакция на их не совсем удачное начало.
«Оглянись! — процедил он сквозь зубы. — Ну давай же! Всего один-единственный взгляд…»
Но девушка так ни разу и не оглянулась.
# # #
Ей осталось лишь преодолеть холм, за которым располагались низинные равнины. Именно там разбили лагерь все те, кто остался от сильного и могущественного древнего народа. Её народа! Чтобы там ни говорил северный вождь — её место здесь, рядом с ними. А его место — на севере. С этими мыслями она шаг за шагом поднималась по пологому склону, и первое, что открылось взгляду на его вершине, был имперский обоз, окружённый византийскими воинами...
Их шлемы и красные накидки мелькали между хижин и казались здесь настолько чужими и несвойственными, что просто не могли не выделяться.
— Можешь ехать на своём коне либо в общей кибитке, — слова имперского командира достигли её тонкого слуха.
А следом Яра увидела, как несколько воинов подталкивали в спину Борса. Остальные же рыскали по поселению, заглядывая во все хижины и вытаскивая оттуда испуганных женщин. Не побрезговали они и запасами из полуразобранных амбаров, один даже тащил на верёвке упирающуюся козу.
— Эту возьмём с собой, — заявил имперец, ухватив за локоть молоденькую девушку.
— А хватит ли одной на всех? — отозвался ещё один. — Путь наш долог и далёк.
Имперские воины, посмеиваясь, рассматривали столпившихся в кучу женщин, а следом из этой же толпы вывели Индегерду.
Женщина была на удивление молчаливой, что ей вовсе не свойственно. В глазах жалобное смирение и безысходность.
Воин, вытянувший её из толпы, теперь стоял к Яре задом и не мог видеть её приближения. Зато червоноволосая дева, неспешно направляющаяся в самую гущу событий, привлекла внимание его соратников. И по сальным взглядам последних стало абсолютно ясно, на ком остановился их выбор.
Глава 17
Борс не стал прятаться — это удел женщин. Достаточно того, что он, как мужчина, не в силах их защитить. До сих пор кузнеца не трогали, ибо без него беспомощным женщинам в степи не выжить. Не то чтобы имперцам было до этого какое-то дело, скорее им не было нужды в кузнеце. А сам отбор мужей на вольных землях давно прибрёл символический смысл, маскируя более высокие цели Византийского императора.
