И вот когда я уже была практически готова рассыпаться на миллион кусочков от накатившего пика наслаждения, Сокол остановился. Горячая волна, что бушевала в груди и между ног стремительно откатилась назад. То томление, которое копилось и требовало выхода, замерло, не дождавшись финальной точки и начало таять.
В первое мгновение я не поняла, что произошло. А потом резко открыла глаза и приподнялась на руках — я решила, что, вероятно, кто-то нарушил наше уединение, поэтому жених остановился. Дикий ужас пробрал меня до мурашек, когда я подумала, что это мог быть кто-то из деревни. Но обведя открытое пространство взглядом, я поняла, что никого нет. Только Сокол все также сидел между моих разведенных ног и с прищуром смотрел на меня.
— Перед тем, как закончить, я хочу, чтобы ты выполнила обещанное мне, мышка. Ведь будет нечестно, если ты убежишь, как в прошлый раз.
— Я не убегу, — пылко проговорила я, ведь я тогда и правда, бросила Сокола одного на поле.
— Вот и хорошо, — улыбнулся парень и лег спиной на траву рядом со мной, закидывая руки за голову.
Его обнаженное загорелое тело предстало передо мной во всей красе, поджарое, волнующее. Особенно сильно меня волновал участок, который был несколько светлее остальных, так как гораздо реже показывался солнцу.
Я робела, смотрела на член Сокола и не знала, что должна делать, так как, разумеется, никогда ничем подобным не занималась.
Конечно же, мой жених понял мое затруднение и с улыбкой произнес:
— Что ж, мышка, я расскажу тебе, что делать, ведь совсем скоро ты будешь это делать очень часто. И я хочу, чтоб у тебя это получалось хорошо.
Я почувствовала, что краснею еще сильнее, хотя мне казалось, что это просто невозможно.
— Для начала погладь его…
Я медлила. Неловкость сковала всё мое тело.
— Смелее. Уверен, тебе понравится.
Я потянулась рукой к самому интимному месту Сокола, даже не зная, чего ожидать от прикосновения. Мне казалось, что должно произойти что-то невероятное, но я почувствовала только тепло и мягкую бархатистость нежной кожи, совсем не такой грубой, как на натруженных работой мужских руках, к примеру. А под этой мягкостью — упругую силу и твердость. Я пробежала пальцами по всей длине органа, едва касаясь его, не зная, приятны ли мои прикосновения, пытаясь разгадать, что чувствует в этот момент мой жених.
Сокол шумно выдохнул и я отдернула руку, так как мне показалось, что я сделала ему больно, но затем я увидела его легкую улыбку и решила продолжить изучение нового для себя «предмета».
Мой возлюбленный прикрыл глаза, но, кажется, продолжал наблюдать за мной из-под не до конца сомкнутых век, по всей видимости, не собираясь мне ни подсказывать, ни помогать. Я видела только, что он улыбается.
Я гладила возбужденную плоть, как котенка, нежно, аккуратно, будто бы даже с опаской и чувствовала, как он наливается силой, становится больше, и почувствовала, что внутри меня загорается интерес — как сделать любимому еще приятнее? Я начала не просто касаться, а массировать член подушечками пальцев, растирать ладонью, слегка щекотать. По всей видимости, Соколу нравилось, но я чувствовал, что он хочет большего.
Наконец, парень не выдержал и, схватив мою руку, сложил ее в кулачок, направив свой член в его серединку. Двинул моей рукой вверх-вниз, подавая бедрами навстречу движению.
Несколько повторений и из уст Соколы раздался стон.
— Да, мышка, так очень хорошо!
Поощрение из уст любимого только подзадорили меня, и я начала действовать увереннее, смелее. Его удовольствие как будто в зеркале отражалось во мне, и я почувствовала, что между моих ног снова становится влажно.
Вверх-вниз, вверх-вниз руками по нежной коже, чувствуя, как внутри загорается жар.
Сокол уже не лежал вольготно на земле, я видела, что он помогает мне, приближая момент разрядки, его руки распластались по песку и траве, пальцы вгрызались в почву.
И вдруг какая-то совершенно ненужная мысль пронзила меня насквозь, заставляя сбиться с темпа.
— Ну же, мышка, давай! — застонал Сокол, — еще чуть-чуть!
Его бедра приподнимались, член тыкался в мою руку, но тревожащая мысль довлела надо мной. Пальцы все еще сжимали плоть, а в голове бил набат.
— Скажи, почему, когда ты увидел меня, то спросил, не вернулась ли я за добавкой?
— Мышка, мышка, ты действительно хочешь поговорить об этом прямо сейчас? — Сокол даже не открывал глаз, он все еще пребывал в состоянии крайнего возбуждения и терся членом о мою ладонь.
— Да.
— Давай сначала завершим то, что начали, а потом поговорим? — умоляюще застонал парень, но я оторвала руку и даже отодвинулась подальше.
Сокол с негодующим вздохом открыл глаза и приподнялся на локтях. Его глаза смотрели на меня внимательно и строго, но он молчал.
— Говори, — потребовала я.
— Почему я должен перед тобой отчитываться? — губы парня криво изогнулись.
— Не должен, — согласилась я, — но послезавтра наша свадьба, и я хочу знать, что происходило здесь на берегу до моего прихода.
— Хорошо, — Сокол был серьезен, — если хочешь знать, то прибегала Сойка с ведрами, и я помогал ей их набрать.
