Зато Васе Танчику Шурик писал долго. В сердцах рвал листочки с неудачным началом и шел к окошечку за новым. Немолодой девушке в очках его хождение скоро надоело. Она высунулась из окошка и насмешливо предложила:
— Уж купите всю пачку, молодой человек. А если любовное, то спишите откуда-нибудь. Возьмите в библиотеке роман про любовь, оттуда и спишите…
И, чувствуя на себе презрительный взгляд перезрелой девицы, Шурик бойко накатал короткую неправду: решил приехать пока один, Нина приедет позже, когда он, Шурик, устроится с работой и жильем, — заклеил конверт и торопливо, боясь раздумать и порвать написанное, опустил письмо в синий ящик с приклепанным к нему гербом страны.
Нина неторопливо шла по нечетной стороне улицы. Одета она была в старенький сарафан, выцветший от солнца и многих стирок. На ее плечи, несмотря на жару, была накинута красная кофточка. Жара, впрочем, уже опадала, и Шурик потел не от нее, а от волнения и пива. Он решал, что скажет Нине, когда догонит ее, но догнал, так ничего и не придумав.
— Здравствуй, Нина, — тихо сказал он, поравнявшись с нею.
Нина вздрогнула. Авоська дернулась в ее руках. Темные бутылки с пробками, зубчатыми, как шестерни, гулко звякнули, стукнувшись друг о друга.
— Что, пиво несешь? — неожиданно ляпнул Шурик.
Нина добела прикусила губу и отвернулась. Порозовело ее маленькое, покрытое нежным пушком ухо. Шурику показалось, что оно засветилось, как стоп-сигнал у автомобиля.
— Здравствуй, Александр, — прошептала она, глядя себе под ноги, в землю, на мелкие камушки и стеклянную, растертую многочисленными подошвами пыль, которая даже не блестела.
Шурика поразило то, что Нина назвала его полным именем. Никогда она так его не называла. «Мой Алфеев», — сказала она, представляя его своей начальнице и подружкам по работе, но тогда официальность не показалась Шурику обидной. Зато сейчас… «Чтоб не перепутать», — горько подумал он. Ему вдруг захотелось наотмашь ударить Нину по лицу, но он себя пересилил.
— Поговорить надо, — заявил он и взял ее за руку повыше локтя, там, где трогательно и беззащитно белели незагоревшие оспины, слишком большие для ее тонкой руки. — В институт поступила?
Нина остановилась, осторожно высвободила руку и поправила кофточку, повисшую на одном плече. Похоронно позвякивали бутылки с пивом.
— О чем же нам говорить? — Уголки ее бледных губ скорбно опустились. — Об институте?
Она тихо-тихо пошла вперед. «Поплыла», — подумал Шурик и шагнул следом.
— Как же?.. — растерянно спросил он.
Нина не обернулась и не ответила.
— Ну, хорошо, — обозлился Шурик, — я сегодня в гости приду. Надо разобраться. И с тобой, и с твоим… этим…
Шурик хотел сказать «хахалем», но сдержался.
— Приходи… если тебе не ясно, — внезапно, не оглядываясь, сказала Нина и прибавила шагу.
Она уходила, и Шурик на секунду опешил, потом нерешительно шагнул вперед.
— А как приходить? С бутылкой или без бутылки? — дурашливо крикнул он, но Нина уже скрылась за высокой калиткой.
Дом Батищевых показался Шурику неприступной крепостью. Оставшись один, он бездумно постоял посреди улицы, увидел вдалеке бабку Мотю, которая снова сидела на лавочке, повернулся и пошел…
…в магазин.
Перед магазином и внутри — у штучного отдела и кафетерия — толпились мужички. Одни уже успели утолить жажду и теперь разговаривали, другие торопились утолить ее. Шурик огляделся, надеясь увидеть знакомых, но таковых не оказалось. Вокруг были жители новых пятиэтажных коробок.
«Пойду домой, — поникнув, решил Шурик. — Чего толкаться?» Но вдруг откуда-то, словно поплавок из мутной воды, вынырнул Витька Бирюк. Он подскочил к Шурику с заботливым вопросом:
— Ну, ты как после вчерашнего? Полечился?
Шурик только махнул рукой.
— А мы тут калым пропиваем, — весело сообщил Витька. — Застраиваемся — на троих, соображаешь? Рупь если есть, то пожалуйста, примыкай. Нас как раз двое. А можешь и без рубля, потом сочтемся. Смотри!
От толпы отделился низенький мрачный мужичок. В руках у него была огромная авоська, набитая пачками папирос «Север». Мужичок встал рядом с Витькой и искательно заглянул ему в глаза.
— Это… работаем вместе, — небрежно кивнул Бирюк и потрепал мужичка за шею.
Шурик вытащил из кармана то, что осталось от вчерашней сдачи. Осталось от нее маловато.
— Такое дело… — пояснил он, криво улыбаясь. — К «мусору» в гости иду вечером. Без бутылки неудобно.
Витька выхватил деньги из Шуриковых рук, передал их молчаливому мужичку и отдал отчетливые распоряжения.
— Рупь, значит, назад, ему, — показал он на Шурика. — Возьмешь две полбанки и все остальное. Понял?
Он прямо-таки дирижерскими жестами изобразил это «остальное». Мужичок понимающе кивнул и растворился в говорливой толпе. Бирюк обнял Шурика за талию и повел его прочь от магазина, ласково советуя:
