— Нет, что ты! — смутилась Ренита. — Я о ванне. Здесь даже массажный стол есть. Мне иногда не хватает мелких бытовых удобств лудуса для лечения моих пациентов. Массаж в сочетании с ваннами творит чудеса!
— Помню. — кивнула Гайя, действительно вспомнив огромное облегчение, которое она испытывала после процедур Рениты еще в доме у марса, и невольно потянулась в предвкушении удовольствия.
— Могу и сейчас начать, — улыбнулась Ренита. — Распорядись затопить гиппокауст и налить теплую ванную. Сначала тебя, а затем и Дария. Ему тоже очень надо.
— Что удивительно, — и правда удивленным голосом ответила Гайя. — Но к нашему приезду управляющий был предупрежден. Видишь, все сверкает. И фрукты на столе.
Она протянула Рените персик и сама тоже впилась зубами в ароматную мякоть.
— А где наши отважные воины? — поинтересовалась Ренита, жуя фрукт, но при этом озабоченно оглядываясь в поисках Дария, которого хотела немедленно уложить после поездки верхом.
Гайя пожала плечами:
— Тут и заблудиться можно. К тому же у отца была коллекция оружия, я не иду ее искать только потому, что не хочу трепать себе нервы, если тетка ухитрилась ее продать. Лучше взвыть от досады наедине.
— Похоже, кто-то взвывает от восторга. Наверное, она на месте, — заметила, прислушиваясь, Ренита. — Тем не менее, вам обоим надо в ванну и массаж. По очереди.
— Не отправляй только Кэма сразу. Пусть тоже отдохнет, да то же оружие посмотрит. И тебя сопроводит назад. Не хочу, чтобы ты одна верхом ехала вечером в лагерь. Или ты уже настолько осмелела?
— Нет. Совсем нет. И настолько не осмелела, что боюсь этого Кэма. У него татуировок больше, чем у Рагнара, — поежилась Ренита.
— И что? Он, кстати, римлянин. И даже гражданин. И из патрицианской семьи. По матери, правда, но все же. Думаю, тебе уж это о многом говорит.
Ренита кивнула, а Гайя задумалась о Кэме. Когда Ренита распорядилась погрузить их с Дарием в повозку, как настоящих раненых, они хором отказались.
— Да я и с пробитым плечом доехал, не вздрогнул. А ты меня хочешь едва не в корзинку положить. Еще и по волнам пусти, — рассмеялся Дарий, поглядывая на Гайю и опасаясь при ней выглядеть слабым.
Гайя тоже отказалась от такого «щедрого» предложения Рениты:
— Я так соскучилась по нормальной жизни после корабля. И если бы знала, какой у меня был жеребец в Сирии! Полуобъезженный, дикий, но моих поводьев слушался даже одной рукой.
Ренита тут же подхватила ее за левое запястье и укоризненно покачала головой, уже не находя слов.
Они с Дарием вскочили на подведенных Варинием коней, а следом, в отличие от них с помощью Вариния, взобралась на небольшую кобылку Ренита. Гайя улыбнулась про себя — кто-то достаточно опытный сумел найти белую, как положено преторианцам, но иной породы, более спокойную и мелкую лошадку, как нельзя более подходящую хрупкой и не особо ловкой Рените.
Они уже выезжали из лагеря, как на ходу к ней сзади вскочил на коня Кэм:
— Облокотись на меня, — прошептал он на ухо девушке, кладя руки на поводья рядом с ее ладонями, и она убрала левую, постоянно ноющую руку, положив ее на бедро. — Не надо передо мной делать вид, что все тебе нипочем. Я прекрасно знаю что ты сильная. Очень сильная. Но у тебя кружится голова…
Она послушно откинулась на его грудь, как только они выехали из лагеря, и вскоре совсем отдала ему поводья — голова и правда кружилась. Она не возражала и когда Кэм помог ей спуститься с коня — как бы играя, он легко соскочил сам на ходу и не дал ей опомниться. Как только животное остановилось, он протянул ей руки:
— Прыгай!
И она соскользнула в его сильные и ставшие привычными руки. Кэм все же неудержимо волновал ее — и она мучилась, потому что знала, что ведь любит Марса, и Марс любит ее, и не знала, что же тут делать…
Кэм и сам чувствовал, что скользит по лезвию — Гайя была для него так недосягаема и так желанна. Эта поездка верхом стала для него настоящим испытанием. И он молил всех богов Рима, чтобы девушка, так доверчиво и невинно прижавшаяся к его груди, не почувствовала бы ягодицами и спиной то, что творится с его истосковавшимся и бушующим жизненной силой организмом. Он даже не рискнул поцеловать ее на прощание — а он и целовал то пару раз, вроде и то украденные поцелуи. И пока он не знает ее отношения к себе, не хотел рисковать, что бы не испортить и то, что есть.
Проводить друзей Гайе и Дарию толком не удалось — Ренита, ретиво взявшись за дело, разложила их по постелям, распаренных с травами и натертых ее маслами, которые помимо облегчения боли дарили еще и успокоение своим ароматом.
