— Что ты герой. Что почти одна освободила всех пленных. И самого Кэма. Разгромила маяк. И вообще, — он еще больше взъерошил свои непослушные волосы. — Ты знаешь, что на самом деле сделала?
— Нет, — пришурилась она. — Но слушаю.
— Понимаешь, мы с Кэмом чуть больше года назад начали расследовать то, как дурь поступает в наш город, — и он вкратце рассказал ей то, о чем так долго молчал, считая напарника погибшим, а власти незаинтересованными в его личном участии дальше в этом деле в том качестве. В котором он начинал.
— А почему ты не говорил мне это раньше? Не доверял?
— Не потому. Это была не моя тайна, и не мне было первому раскрывать рот. А теперь все встало на свои места. И заметь, Гайя, что все, что я знал и что могло помочь в нашем деле, я тебе тут же говорил.
— Согласна, — она пожала ему руку, и заметила, что рука совсем ледяная, все же на террасе их обдувал ветер. — Пробежимся до завтрака?
— А тебе можно? — с сомнением глянул на нее Дарий.
— Мы же не на проверку. И не в вооружении. А так, для удовольствия. Заодно покажу тебе сад, — и она легко сорвалась с места.
Дарий, путаясь замерзшими пальцами в мокрой тряпке, сорвал сублигакулюм, и понесся за ней следом так, как это принято среди занимающихся гимнастикой — совершенно обнаженным. Он помнил наказ Кэма, и старался сдерживать себя, не обгонять Гайю, но природные силы взяли верх, и он вырвался вперед на полкорпуса, вскочив на парапет террасы с разбегу.
— Обогнал? — в кошачьих глазах Гайи смешались обида и удивление.
Дарий заметил, что после бега она стала дышать слегка тяжелее, и поспешил заверить, сведя к шутке:
— Я обогнал только потому, что тебе мешали тряпки. А я от своих избавился, — он, не стесняясь, стоял, придерживаясь за мраморную колонну небольшого портика, не замечая, как из дальнего угла наблюдают за ним, раскрыв рот, три девочонки-рабыни, принесшие завтрак да так и застывшие при виде великолепного зрелища.
— Да? Дарий, тебе же никогда не мешали ни тряпки, ни доспехи, ни даже копье. Ты же всегда бегал быстрее меня, уж что есть, то есть.
— Да? — сделал удивленные глаза Дарий. — Да я уже и не помню…
— Зато я отлично знаю, что ты прекрасный бегун, и этого не отнять.
— Значит, могу применить новый боевой прием, изматывание противника длительным бегом, — попробовал отшутиться Дарий, догадываясь, куда клонит Гайя.
— Дарий, не притворяйся фавном. Я бежала-то не слишком быстро, просто тебе согреться было надо. Честно говоря, мне и рановато еще в полную силу бегать на дистанцию. Я свое тело прекрасно знаю и чувствую, не маленькая. А ты играл со мной в поддавки.
Дарий, так и стоящий обнаженным возле колонны, почувствовал себя неуютно под ее взглядом — он сам понял сейчас, насколько оскорбил Гайю в своей жалкой попытке пощадить ее по просьбе Кэма. Дрожь снова пробрала его — с одной стороны сразу же ставший жестким вопросительный взгляд Гайи, в котором уже не было того задора мирного и спокойного утра, ее первого утра в своем доме. А с другой стороны, из-за колонн дальней галереи, его прожигали насквозь жадные и любопытные взгляды молоденьких рабынь, уже приосанившихся и приспустивших хитоны на груди так, что стали видны соски их недавно оформившихся грудей, которым до Гайиных было очень далеко. Дарий чувствовал, как глаза девчонок крутятся в области его живота, переползая с щедрого дара природы на так и оставшийся корявым, несмотря на усилия Рениты, шрам, полученный в Сирии — рана так долго гноилась, что Ренита уже не смогла ничего исправить и была рада, что вообще сумела перебороть воспаление.
Гайя заметила лишние взгляды затылком и спокойно распорядилась. Даже не поворачиваясь к девчонкам:
— Простыню моему гостю. И подавайте завтрак.
Девчонки замельтешили пестрой стайкой хитонов светлых тонов.
— Прости, Гайя, — спустился к ней Дарий, завернувшись в простыню и наконец, отлепившись от колонны. — Но тебя же там, на триреме, ранили очень серьезно…
— Да?! — она выгнула бровь. — И кто тебе это поведал?! Марс?
— Кэм, — вздохнул Дарий, не в силах солгать под ее взглядом. — Но это же правда. Кэм не стал бы обманывать. И я его знаю. Уж если по его меркам тяжело, то… Прости, Гайя… Не хотел тебя обидеть. И я в тебя верю. Я же помню, как ты выцарапалась в прошлый раз.
— Все, давай хватит об этом, — примирительно сказала она, протягивая ему ладонь. — Выберемся оба. И как можно скорее. Дела не ждут. Так что давай-ка завтракать.
Дарий заинтересованно глянул на принесенные и поставленные рабынями подносы, причем самая нахальная девчонка изловчилась провести грудью по его обнаженному, выглядывающему из простыни плечу, когда ставила поднос с фруктами. Он поморщился, как при виде надоедливой осы, одной из тех, что тут же роем налетели на обтекающие сладким соком спелые ломтики груш.
— А ты пользуешься успехом, — заметила Гайя, хищно раздвигая ноздри при виде тонких ломтиков полусырого, лишь слегка ошпаренного сверху мяса, такого, как она любила.
— У кого? — отмахнулся Дарий. — У рабынь с твоей кухни? Гайя, это смешно, я не мальчик. И даже не надо начинать разговор.
