— С источником всё в порядке. По крайней мере, было с утра, когда я в последний раз к нему ходила. Вызывать видения он не умеет. Сырая магия на такое не способна. Она — материал для работы. Ткань для швеи, гончарная глина, холст и краски. Вливается в тебя полноводной рекой и усиливает врождённые магические способности. Вы случайно морок на людей не наводите? Нет такого дара?
— Нет, — я покачала головой.
— Жаль. Редчайшая способность. Насколько я знаю, из ныне живущих она есть только у лина Пруста из Клана Смерти. Но вы наверняка в курсе.
Про него ходили самые разные слухи. Я расспрашивала отца, но он пожимал плечами: “Кроме лина Делири, никто точно не знает, на что способен глава разведки”.
Поэтому мне оставалось довольствоваться сплетнями. Поговаривали, будто он умел насылать страшные сны. Кошмары были настолько правдоподобными, что жертвы умирали во сне от разрыва сердца. Но чтобы читать мысли? Морочить головы юным девушкам? Нет, я такого не слышала.
— Разведчиков клана там точно не было, — ответила я и замешкалась на мгновение. — А сны могут быть последствием морока?
— Какие сны? — вскинула брови ведьма.
Я покраснела, вспоминая жаркие поцелуи и… Боги, да я даже не знала, что в постели может происходить такое!
— Неприличные, — тихо призналась я, опуская взгляд.
Лара расхохоталась. Так звонко и весело, что я тоже неловко улыбнулась, не понимая, чем рассмешила архивариуса посольства.
— Какая чистота, — она смахнула набежавшие в уголки глаз слезы и покачала головой. — Сны, девочка, это главный симптом очень тяжёлой, неизлечимой болезни.
Я испуганно охнула. Где только умудрилась её подхватить? Врождённой зараза не была, иначе сны снились бы с самого детства!
— Б-болезни?
— Да-да, — закивала ведьма. — Но не пугайся, есть средство, способное купировать симптомы. Записывать будешь или так запомнишь?
— Запомню, — сглотнула я комок в горле.
В воздухе пахло весельем моей собеседницы, но голова всё равно кружилась от страха. Мало ли над чем смеются фитоллийки? Всем известно, что чувство юмора у ведьм чернее самой ночи.
— Тогда слушай, — Лара заговорила тише и наклонилась ближе ко мне. — Ищешь красивого и здорового мужика, запираешься с ним в спальне и раздеваешься. Дальше он сам справится.
Я самым глупым образом захлопала глазами, совершенно потеряв связь между болезнью и советом ведьмы.
— Мужчину?
— О, Лилит! — она тяжело вздохнула. — Вы просто повзрослели, лина Амелия. Ваша женственность начала раскрываться. Первое время процесс несколько сбивает с толку, но вы привыкните. И да, привыкать легче в объятиях страстного любовника, чем в одиночку.
Значит, сны не связаны с источником, как и моё видение на поле алых роз. Последнее пугало меня больше всего. Если морок наводил не Пруст, то оставался сам Марко. Бессалийский студент под протекцией короля. Лина Хельда подозревала в нём могущественного мага, но ничего не говорила про уникальный дар.
Ох, скорее бы закончили проверку. Если рядом с детьми такой монстр, то всем грозит опасность.
“И тебе в первую очередь”, — злорадно усмехнулся внутренний голос.
— Спасибо, — выдавила из себя я. — Пойду в школу, первое занятие должно было уже закончиться.
— Обращайтесь, — улыбнулась ведьма. — Я серьёзно, приходите, если нужно будет с кем-то обсудить подобные вопросы. Взрослеть без матери сложно, я знаю.
Я кивнула и поспешила вернуться на рабочее место.
Старалась не думать о Марко Ведари и его опасном даре наводить мороки. Пусть с ним разведчики занимаются, а моя забота — комфорт учеников и работников школы. Например, здоровье Доротеи. Аптеку закрыли на неопределённый срок. Где же Дант будет брать зелье для больной сестры? Мне стоило побеспокоиться о необходимом запасе, раз уж лина Хельда навязала тёмных.
“Настойчиво попросила принять”, — мысленно поправила себя я и пошла в учительское общежитие.
Старое здание приюта большую часть дня пустовало. Взрослые или возились с воспитанниками, или сидели по комнатам. На мгновение от звенящей тишины стало неуютно, но я напомнила себе, что единственное живущее здесь приведение подрабатывало у меня завхозом, и смело поднялась на второй этаж.
Постучала в ближайшую к лестнице дверь и, услышав разрешение, вошла. Комнату тёмным выделили одну на троих, зато самую просторную. Я не знала, насколько самостоятельной окажется Доротея, поэтому распорядилась подселить к ней брата. Если захотят, разъедутся по разным спальням, а пока мне было спокойнее знать, что они рядом друг с другом.
— Тёмных ночей, — вежливо поздоровалась я. — Не помешаю?
— Тёмных, лина Амелия, — улыбнулся Дант и уложил племянника в кроватку. — Нет, конечно. Я закончил с текущей работой, так что маюсь от безделья, пока сестра спит. Или карапузы сломали что-то ещё?
