Неужели ждала, что я буду кидать в нее подушками? Больше в комнате ничего не было, а жаль. Здесь все чужое, дорогое, но холодное. Мне бы хотелось иметь комнату, похожую на ту, что была моей в родительском доме. Огонь в камине, цветные ширмы с птицами, порхающими среди спелых вишен, туалетный столик с небольшим зеркалом в раме из снежного дерева. Вещица была старинной, принадлежала моей прабабушке со стороны отца, и зеркало уже слегка потускнело от времени, но я любила плавные изгибы резьбы, искристую плотность редкой древесины и удобные ящички для гребней и шпилек.
Испуганно моргнув я уставилась на ширму, внезапно разделившую меня и гоблиншу. Птицы! Среди спелых вишен! Ширма казалась удивительно маленькой в просторном помещении, и мне захотелось сделать ее выше и шире. Один вдох и ширма увеличилась. Я невольно попятилась и плюхнулась на постель:
— Зисса! Что это?
— Госпожа, — служанка снова присела в книксене, — так господин с вами силой поделился, вот у вас и получилось.
Я сглотнула, обошла ширму кругом, потрогала резное дерево и драгоценный шелк. Потом увидела его, мой туалетный столик из редкого снежного дерева. Он тоже был тут, но выглядел маленьким и потертым, что не вязалось с гобеленами на стенах и красивым каменным полом. Одна мысль и столик подрос и засверкал белизной свежей древесины. Огонь в камине гудел, за красивой решеткой и большим стеклянным экраном. Такого в моей спальне не было, но я видела такой экран в доме тетушки, и всегда мечтала, чтобы у нас тоже появилась такая дорогая и красивая вещица.
— Это магия? — я потрогала столик, подошла к камину, протягивая руки.
— Да, миледи, — гоблинша опустила глаза и торопливо сказала: — не каждая может принять силу господина, а вы еще и применять можете, такого уже много лет не бывало. Не зря видать он вас в жены взял!
Я навострила уши, слуги всегда знают больше всех в доме, надо только уметь расспрашивать. Но сначала ванна! После омовения и смены постели служанка принесла мне ужин. Выглядело все аппетитно, но я на всякий случай потерла лоб. Еда не изменилась, это радовало. Поев, я снова забралась в кровать — живот болел, накатила тоска по дому, я все же свернулась калачиком и уснула.
Утром мне стало плохо. Тело горело, словно в лихорадке, волосы взмокли от пота, а прикосновение ткани казалось мучительно-грубым. До звонка я тянулась целую вечность. Заглянувшая Зисса всплеснула руками и убежала, оставив меня в горьком разочаровании.
Правда вскоре гоблинша вернулась, а вместе с ней пришел и мой новоявленный муж. Я намеренно положила ладонь с перстнем на лоб, но супруг совершенно не изменился. Рога не отросли, хвост из брюк не торчал, и даже глаза остались прежними — просто очень темными. Сплошное разочарование! Вот если бы он сильно изменился, я могла бы уверять, что меня обманули перед алтарем церкви, и выходила я совсем за другого! Увы! Муж взял меня на руки и понес в ванную, приказав горничной сменить постель и принести его шкатулку с травами.
В теплой воде стало легче, но я ужасно стеснялась лежать обнаженной перед мужчиной. Властелину кажется было все равно. Он омывал мое тело, тщательно проводя руками по коже, потом его длинные пальцы начали перебирать волосы. Когда постучав в купальню зашла запыхавшаяся горничная, он велел согреть кувшин воды, сам всыпал в кипяток какие-то травки, смочил в настое полотенце и протер им мою кожу. Зуд сразу унялся, стало легче дышать, меня завернули в простыню и вернули в постель.
— Принеси госпоже бульон, два вареных яйца и белые сухари, — распорядился лорд. Потом обратился ко мне: миледи, вам нужно лежать в постели, употреблять только легкую пищу и ни в коем случае не покидать своих покоев!
— Но почему? — не то, чтобы я мечтала встретиться с обитателями замка, но все же болела я редко и не привыкла проводить целый день в четырех стенах.
Даже зимой мы ходили гулять, катались с гор, лепили снежные крепости или просто играли в снежки. Летом в ненастье мама загоняла всех в бальный зал, и мы проводили время за танцами или подвижными играми.
— Наш брак свершен. Магия, которой я поделился с вами, должна прижиться в вашем теле. Поскольку прежде вы не проявляли магических способностей, вас не учили самоконтролю и концентрации. Поэтому процесс будет долгим.
Я не дала себе времени на огорчение. Процесс, так процесс, но я должна была знать, с чем имею дело. Поэтому я приподнялась на подушках и попросила:
— Милорд, раз уж я теперь в заточении на неопределенный срок, не могли бы вы прислать мне книги по магии для школьников, и… назвать свое имя!
— Имя? — кажется последняя просьба совершенно обескуражила моего супруга.
— Договор за меня подписывали родители, а в храме я была слишком ошеломлена вашим появлением, чтобы расслышать, — пояснила я.
— Артмаэль Илрис Бедивир Ренквист, Темный лорд, герцог Руэн.
— Очень приятно! Дея Мария Летиссия МакГроув, — я постаралась улыбнуться, глядя в недовольное лицо мужа, — вы можете называть меня Летти.
— Почему не «Дея»? — спросил герцог.
