Анаис с восхищением смотрела, как ветер откидывает назад его волосы. Они были не по моде длинными, и у него не было ни усов, ни бороды, которые могли бы смягчить худобу его щек. Бессетт был высок — выше и намного стройнее, чем кто-либо на борту, — и Анаис была поражена тем, насколько непринужденным он казался, когда ходил по палубе, появляясь в различных точках среди такелажа. Человек, который был похож на французского капитана, кивнул, повернулся и рявкнул команду двум своим подчиненным. Они должны оснастить корабль, чтобы плыть в тяжелых условиях из-за ветра, предположила Анаис.
И хорошо. Значит, она будет жить.
В этот самый момент лорд Бессетт повернулся на градусов и пристально оглядел гавань. Анаис сразу же поняла, что он заметил ее. На его лице отразились непонятные эмоции, а затем он повернулся назад к капитану лишь для того, чтобы пожать тому руку.
По-видимому, Бессетт закончил свои дела и, взглянув на нее через плечо, кивком головы указал, что она должна встретиться с ним на пристани.
Анаис развернулась и направилась к берегу.
Подходя к пристани, Бессетт надел пиджак и привел волосы в некое подобие порядка. Хотя она предполагала, что он упрекнет ее, он этого не сделал, предложив ей руку.
— Миссис Смит! — сказал он, сгибая локоть. — Прогуляемся?
Даже несмотря на морщинки усталости вокруг глаз и серьезного выражения лица, он был очень красив в сгущающихся сумерках. Потеряв дар речи, Анаис взяла его под локоть. Внезапно она поняла, что ей было бы гораздо комфортнее, если бы он отругал ее. А так — оставалось теряться в догадках.
Они шли сквозь толпу молча, пока не оказались на расстоянии от набережной и народа. Тишина между ними стала почти угрожающей, и у Анаис возникло странное чувство, что Бессетт подбирает слова.
Она поняла, что интуиция ее не подвела, когда он остановился в начале Хай-стрит и повернулся к ней лицом.
— Я подумал, — резко сказал он, — о вашей жалобе.
Каким-то образом ей удалось улыбнуться, но его взгляд оставался напряженным.
— Я имею склонность жаловаться на очень многие вещи, — ответила она. — Вы не могли бы выражаться более конкретно?
В его глазах возникло подобие улыбки.
— Вы были правы тогда в гостинице, — ответил он, — когда сказали, что если я не буду доверять вам, то вы станете помехой.
Анаис отступила на дюйм.
— Я нужна вам, Бессетт, — тихо сказала она. — Вы не можете отправить меня паковать вещи.
Он покачал головой:
— Я и не собираюсь. Вы мне действительно нужны. Но вам придется терпеть меня.
— Что ж поделаешь? Вы человек авторитарный, охотно берущий власть в свои руки.
На сей раз, он улыбнулся, но его улыбка было кривой.
— Вы судите по себе.
— Просто я считаю, что некоторые люди рождены повелевать, — возразила она, но в ее голосе не было гнева. — Проведя почти час на палубе, вы переделали все на свой лад, отчитав бедного капитана по поводу оснащения корабля. Молодец!
— Потому что если что-то пойдет не так, если у нас возникнут какие-либо ненужные задержки — капитан Тибо не заплатит за это ни цента, — спокойно ответил он. — А вот Жизели Моро придется.
Анаис серьезно посмотрела на него.
— Думаю, что этот ребенок — ситуация, в которой оказалась девочка, — беспокоит вас по какой-то глубоко личной причине, — пробормотала она. Но так как он ничего не ответил, она продолжила: — Я полностью согласна со всем, что вы сказали, но осмелюсь предположить, что вы не привыкли доверять женщине или просто работать с ней. Разве не так?
— Пожалуй. — Он отвел взгляд и посмотрел на дорогу, по которой они только что поднялись. Казалось, что он задумался, пытаясь вспомнить, что именно привело его сюда, а возможно, даже почему его жизнь стала такой. — Да, не привык. Но и вы не являетесь наивной девушкой. Если бы это было так, Витторио никогда бы не послал вас к нам.
Анаис отвела взгляд.
— Спасибо, — наконец сказала она.
После минутного колебания он продолжил путь. Она пошла с ним в ногу, но в этот раз уже не взяла под локоть. Ей вдруг расхотелось чувствовать его мускулистую руку под своей, и она подумала, что, возможно, сумеет добиться большего успеха, если он перестанет быть таким загадочным.
Однако в этот момент Бессетт повернул голову и улыбнулся ей.
— Вам не кажется, что у нас все получится, если в Брюсселе мы перестанем быть «Смитами»?
— А кем же тогда мы будем? — сказала она неестественно веселым тоном. — Думаю, чтобы чувствовать себя более свободно, мы должны выбрать имена, близкие нашим собственным.
Он надолго замолчал, стараясь приноровиться к ее коротким шажкам, и теперь с веселым видом терпеливо вышагивал рядом с ней.
— Маклахлан, — сказал он через некоторое время, но со странной заминкой в голосе. — Я буду Джеффри Маклахлан.
— Это ведь шотландская фамилия, не так ли? — заметила Анаис и по какой-то причине снова взяла его под руку.
Словно по привычке, Бессетт положил свою руку на ее.
— Это фамилия моего отчима, — сказал он. — Если понадобится, я всегда могу сослаться на его строительный бизнес. А что насчет вас?
— У меня странное имя, но меня никто не знает. Я буду просто Анаис Маклахлан.
