— Нет-нет, я всецело предан короне и очень толерантен, — поспешил признаться нюхач, а я нахмурилась. Такие слова не слишком употребляли в Калегосии, другое дело у инквизиторов.
— Так бы и сказал оппозиционер и ярый ненавистник других рас, — продолжал развлекаться Чича, но я дёрнула его за руку.
— Ты учился в инквизиторском государстве? — тихо спросила я.
— Что? — нюхач отшатнулся от меня. — Нет! Но… я учился у советника по инквизиции. Он хотел, чтобы я занял его место.
Последнее он произнёс совсем тихо, а я поморщилась, как от головной боли. Снова Гримий! Я уже думала, что никогда не вспомню про семейку Гастионов, но они то и дело проявлялись рядом со мной.
— Он обучал меня, когда я был ещё ребёнком, — торопливо пояснил Апфель. — Наверное, я ему напоминал сына. Иногда мне казалось, что, не будь у меня живых родителей, он бы усыновил меня.
Я нахмурилась. У Гримия не было детей, так что никакого сына Апфель ему напомнить не мог. Мне бы посмотреть под волчью голову, мало ли, бывают, что дети похожи не на мужей своих матерей, но голова снималась только насильно и другими нюхачами. А мои подозрения были недостаточным поводом. Конечно, я могла приказать — и сняли бы как миленькие, но я старалась не переусердствовать с властью. Так можно дойти до по-настоящему жутких вещей, а у меня и так была дурная наследственность.
— Ладно, — наконец я признала, что вариантов у меня нет. Идти вдвоём с Чичей было бы не слишком хорошей идеей. — Ты знаешь, куда мы идём?
— Охотиться на дикую ведьму! — кажется, парень обрадовался, что допрос окончен. А я подумала, что очень интересно, как он относится к Бриену, который официально получил должность советника по связям с инквизицией. Считал ли Апфель эту должность априори своей? Тяжело ли он принял такие перемены, заставившие его уйти в нюхачи?
И не беру ли я с собой человека, который ударит со спины, когда я буду меньше всего ожидать?
Похоже, у Чичи были такие же проблемы, потому как моё чуткое ухо уловило негромкое:
«Только посмотри косо на королеву и на себе узнаешь, что вампир может разорвать человека надвое».
Ужас какой. Надеюсь, Апфель — человек благоразумный. Потому что я ещё не отошла от того, как Чича вырвал сердце у напавшего на меня жениха. Да и мой двойник пусть лича, но разрубила пополам. Одним словом, я хотела бы некоторое время прожить без зверств. Как минимум до того момента, как мы найдём преступников, покусившихся на мою дорогую подругу.
— Да, мы отправляемся в лес, наша цель — взять ведьму живьём и не позволить себя покусать, — продолжила я инструктаж, решив потом подумать о наследии Гримия. — И съесть тоже ей себя не позволяйте, ей это придаст сил.
— Только если из-за этого, — пробормотал себе под нос Чича.
По уму нам надо было взять виверну во дворцовом вивернии, но я сомневалась, что смогу вести повозку, да и в лесу её придётся оставить рано. Пока я размышляла, Чича остановил повозку прямо на улице.
— Мы отпустим их у леса, — пояснил он. — Хоть не придётся через весь город тащиться.
Извозчик смотрел на нас огромными глазами, и я только надеялась, что он не узнал во мне королеву. Хватит с него и нюхача. Чича же искусно прятал клыки, а света не боялся, так что вполне сходил за местного богача.
— К лесу, — буркнула я, забираясь в повозку. Чича залез следующим, потом Апфель, а потом перед глазами мелькнуло красное и на четвёртое сидение плюхнулась… Наперстянка.
— Уфф, успела! — выдохнула она и заёрзала под моим внимательным взглядом. Чича таращился не хуже, а что думал Апфель, из-за его металлической головы понятно не было.
Повозка тронулась, покачиваясь и чуть подпрыгивая на булыжниках мостовой, а мы всё ещё молча пялились на Наперстянку.
Наконец, ко мне вернулся дар речи.
— Почему Гастионы не оставят меня в покое? — жалобно поинтересовалась я, ни к кому конкретно не обращаясь. — Я что, буду вынуждена терпеть их флёр вокруг всю жизнь?
— Нечего было их выкапывать, моя королева, — усмехнулся Чича. — Что младшего, что старшего.
— Видимо, — буркнула я и уставилась на Наперстянку. — Что тебе нужно от меня? ты мечтала, чтобы тебя прилюдно казнили и теперь разочарована или что?
Наперстянка вздрогнула и поправила волосы. Апфель замер ещё когда я упомянула Гастионов, да так и сидел, прикинувшись статуей. Благодаря металлической морде, выходило у него это весьма успешно.
— Нет, — пискнула эльфийка. — Я уже знала, что ты добрая, вот и… и не думала ни о чём таком.
— Тем не менее мёртвая Астаросская тоже часть меня, — заметила я. — И она совсем не прочь отрубить тебе голову.
— Ой, да? — оживился Чича. — Моя королева, ты только хорошеешь с каждым днём.
Я поморщилась. Вкусы вампиров… они странные.
Эльфийка же побледнела ещё сильнее, того гляди брякнется в обморок! Надежды мои были тщетны. Она вдруг собралась и пошла в наступление. Правда, я ушам своим не поверила, когда поняла, в чём она меня обвиняет.
