— Вы с Брэндом, кажется, ненавидите друг друга. Удивительно, что он не голосовал против тебя, несмотря на то, что формор был слабаком.
Лайел мрачно рассмеялся.
— О, он проголосовал против меня. И многие другие. Ещё всего один голос, и тогда не сносить бы мне головы.
Как же близко она была от того, чтобы его потерять.
— Боги на самом деле обезглавили его? — изумилась Делайла.
Он снова кивнул.
В глубине души амазонка думала, вернее, надеялась, что они всё же изменят своё решение.
— Почему ты это сделал? — спросила девушка после напряжённой паузы.
— Сделал что? — уточнил он, хотя она знала, лишь притворялся, что не понял.
— Причинил вред члену собственной команды.
— Возможно, меня забавляло слышать его крики. Возможно, я живу лишь ради одной цели, чтобы нести смерть. Ведь такие ходят слухи обо мне в Атлантиде.
Ещё одна груда земли пролетела над его плечом. Эта была запущена прямо в Делайлу. Она отпрыгнула, едва избежав душа из комьев грязи. Он специально в неё целился, говнюк.
— Это ребячество, — упрекнула она, скрестив руки на груди.
— Зато приятно.
— Ты мне сейчас напоминаешь Лили.
— Лили?
— Мою сестру по крови, будущую королеву амазонок и девушку, которую драконы везли в той клетке, — всего лишь вчера, осознала она, хотя, казалось, что уже прошла целая вечность с тех пор. — Когда Лили не получает то, чего хочет, она выкидывает такие вот сцены.
— Никаких сцен я не выкидываю.
— Нет, конечно, ты просто выкидываешь грязь. Полегчало?
Вампир издал урчащий звук, но девушка не была уверена, выражал он веселье или раздражение. При этом он перестал копать и, всё так же стоя к ней спиной, попросил:
— Уходи, Делайла, — голос выдал усталость.
Привыкнет ли она когда-нибудь к своей реакции на собственное имя, срывающееся с этих уст, к той дрожи, которая от восторга сотрясала её каждый раз, когда это происходило?
— Нет. А что ты тут делаешь, собственно?
— Не твоё дело. Уходи.
— И снова нет.
Она чуть не потеряла его этой ночью. Какая-то её часть не хотела больше никогда с ним разлучаться. Невероятно, как он смог завладеть её чувствами так быстро и так сильно.
— Я вот думаю, ты так себя со мной ведёшь, потому что искренне меня терпеть не можешь, или потому что боишься меня?
— Можешь больше не раздумывать. Ты мне не нравишься.
Движения возобновились, он вонзил палку в землю, и очередная порция грязи полетела в Делайлу.
На этот раз она не сдвинулась с места. Комья ударились о её икры и лодыжки, и она заскрежетала зубами.
— Если я так сильно тебе не нравлюсь, что ж ты засунул свой язык ко мне в рот, а свои пальцы в…
— Хватит!
Палка треснула пополам. Отшвырнув половину, которая всё ещё оставалась в его руках, он резко развернулся и встретился с ней глазами. — Я мог бы ответить, что совершенно не обязательно, чтобы ты мне нравилась, для того чтобы переспать с тобой. Это то, что ты хотела услышать? Ты уйдёшь, если я скажу это?
— А ты скажешь это серьёзно? — спросила она сокрушённым голосом, который сама едва узнала.
Молча, Лайел одним махом подхватил другую палку и продолжил копать. Дерево снова и снова сталкивалось с мокрой почвой, и он уже почти бездумно расширял яму всё больше и больше. Эти взбешённые движения выдавали бурлившую в нём ярость.
Жгучая обида, нахлынувшая было на Делайлу, когда он сказал, что она не должна ему нравиться, чтобы переспать с ней, постепенно отступила. Вампир не мог заставить себя подтвердить, что говорил серьёзно, потому что на самом деле он этого не чувствовал. Не желая, однако, давить на него и заставлять в итоге солгать, Делайла решила оставить эту тему. Пока что, до лучших времён. Какими бы ни были причины, он не был готов открыться ей с этой своей мягкой стороны.
— Скажи мне, что ты делаешь? — спросила амазонка.
Вампир остановился, переводя дыхание и обливаясь потом.
— Делайла!
— Лайел!
— Это к добру не приведёт, ни одного из нас.
Он выпрямился, повернувшись к ней в профиль. Элегантная линия носа отбрасывала на щёку тень. Казалось удивительным, что такой безжалостный мужчина обладал столь миловидными чертами. Не то чтобы она жаловалась.
— Ты предпочёл бы поцеловаться, чем болтать? — попыталась она пошутить, в надежде расшевелить Лайела.
Кончик его языка показался и быстро пробежал по нижней губе. Вспоминая её вкус? Потом он провёл грязной рукой вниз по лицу, оставляя чёрные следы на коже.
— Я хороню труп.
Труп. Амазонка настолько размечталась о поцелуе, что совершенно ничего не соображала, и у неё ушло некоторое время на то, чтоб осознать, что именно он сказал, и тогда она вспомнила о смерти формора. Делайла начала оглядываться в поисках тела. Естественно, в нескольких футах оно обнаружилось, и амазонка нахмурилась. Почему же мужчина, который предположительно ненавидел всех вокруг, утруждался погребением постороннего?
Вина? Проявление скрытого благородства?
