Когда становится понятно, что болезнь отступила, жизнь постепенно налаживается; точнее, так считают люди. Они перестают говорить шепотом, боязливо ходить на цыпочках: теперь можно не бояться, что завтра придется готовить погребальный костер, а память – она вернется! Обязательно вернется, надо только подождать.
Их слова птицами летают в небе – непойманные, непонятые.
Что такое имя? Пустое сотрясание воздуха. Существо лежит на жесткой кровати, уставившись в стену невидящим взглядом; поросшее черными перьями тело бросает то в жар, то в холод, огромные крылья свисают бесполезными тряпками.
Жалкое зрелище...
...по дорожке запущенного садика ковыляет на кривых лапах человек-птица.
Он уже запомнил собственное имя и понимает человеческую речь... почти всегда. Взгляд его больших бирюзовых глаз больше не безумен, но люди по-прежнему отворачиваются, если он смотрит на них слишком пристально. Ему помогают, с ним обращаются ласково и по-доброму, но со своей болью он всякий раз остается один на один. Все еще очень слабый после болезни, он быстро устает и тогда забивается в какой-нибудь угол потемнее; сидит там, затаив дыхание, ждет – может быть, не сегодня? Пустые надежды. Боль подкрадывается сзади и набрасывается, вгрызаясь в хребет, повисая на плечах непосильным грузом. Всему виной бестолковые придатки чуть ниже плеч – даже самое легкое прикосновение к ним причиняет такую боль, что он не может сдержать слез. Зачем они, для чего? Лучше бы их не было.
По дорожке запущенного садика ковыляет на кривых лапах человек-птица.
Он уже запомнил собственное имя и понимает человеческую речь.
Он иногда смотрит на небо и надолго застывает, наблюдая за теми, кто парит в облаках...
...кажется, в тот день, когда это случилось, он еще не знал, как звучит слово «предательство».
Да разве это имеет значение? То, что человек не успел дать название чему-то, еще не значит, что оно не существует. Привыкший доверять окружающим во всем, не знающий о существовании мира за пределами сумрачного замка и заросшего садика, он вдруг столкнулся с жестокой правдой и далеко не сразу понял, что произошло.
Он был предан... нет, он был продан.
