Это было странное счастье. Он на несколько лет застрял в безвременье между весной и летом: прохлаждался у воды, подолгу разговаривал с бессловесными тварями, полюбившими его, читал книги, которые приносил человек в маске. Нередко в саду появлялась необычайно красивая женщина с лучистыми голубыми глазами и таким голосом, что при одном лишь его звуке можно было взлететь без крыльев. Были и другие люди. Кто-то появлялся, чтобы говорить с обитателями сада, кто-то – чтобы их убивать. Когда он впервые увидел смерть, то испугался, что станет следующим, но хозяин сказал, смеясь: «Ты обошелся мне слишком дорого!»
Еще была девочка с белыми волосами. Возможно, ее черты повторяли отцовские, навечно скрытые под маской, но по характеру она отличалась как от отца, так и от матери. Казалось, в ее глазах стоял вечный вопрос: почему? Она вовсе не надоедала взрослым, как раз наоборот – почти всегда молчала, и постепенно он понял, что этого попросту никто не видит. Девочка была одинока – и, глядя на нее, он понял, что тоже одинок.
Вместе им было хорошо молчать.
Однажды она пришла в сад и долго бродила среди деревьев, а потом попросила отвести ее к отцу. Человек в маске в это время развлекался – вместе с гостями они затравили огромного пардуса, – и девочка увидела его как раз в тот момент, когда он пробил рукой ребра еще живого зверя и вытащил трепыхающееся сердце.
Она застыла. Замер и хозяин; его маска была покрыта алыми брызгами.
Потом кто-то увел девочку, а ее отец подошел к человеку-птице и окровавленной ладонью ударил того по лицу. «Кажется, я забыл сказать, – проговорил он ровным и спокойным голосом, – что ты мой раб. Ты ничем не отличаешься от этого пардуса и, возможно, когда-нибудь окажешься на его месте».
Он плохо помнил, что случилось потом – чем именно он разбил хрустальное сердце сада. Но миг, когда день внезапно сменился ночью и с темного неба посыпались белые хлопья снега, позабыть было невозможно. Снаружи была зима, и теперь она наступила и в раю.
Кажется, он смеялся.
Потом его били – долго и со знанием дела, чтобы не убить, но причинить как можно больше боли. Они не знали, что он свыкся с болью давным-давно и научился ее не замечать.
Потом его продали...
Его продавали опять и опять, и каждый новый хозяин стремился объяснить тупоголовому созданию очень простую истину: ты не человек, говорили ему. Ты вещь, игрушка, забавная шутка природы. А раз ты не человек, с тобой можно делать все, что угодно.
