— Последнее! — Джа-Джинни выждал, когда за Эсме закроется дверь. — Кого надо беречь, по словам Змееныша? Ты понял?
— Да, — ответил магус неохотно. — По крайней мере, мне так кажется. Иди, мне нужно побыть одному.
Крылан вышел из каюты капитана в еще большей растерянности, чем раньше. Было очевидно, что Крейн в самом деле понял из его рассказа гораздо больше, чем казалось поначалу. Завтра они отправляются в путь, из которого вполне могут не вернуться, но — Крейн по-прежнему держит всю команду на коротком поводке, и вряд ли кто-то станет ему перечить.
«Отчего мне кажется, что я позабыл о самом важном?»
Утро!..
Хоть Джа-Джинни и чувствовал себя очень уставшим, он разбежался и взлетел. «Отосплюсь завтра!» Путь его пролегал на запад, к скалам — к дому рыбака, чья женаговорила о черных крыльях. Была уже глубокая ночь, и у Джа-Джинни не было плана действий. Что он будет делать, когда окажется на месте? Что-нибудь придумает. Но даже если в конце концов рассказ Лейлы обернется бредом помешанной, нельзя упускать шанс.
Дом он отыскал без труда и опустился на соседней улице, чтобы не привлекать лишнего внимания. Но каждый шаг по направлению к возможной разгадке самой главной тайны всей его жизни давался крылану все труднее. Если Лейла не ошиблась… если в самом деле на острове, откуда бежали эти несчастные, был крылан… он с большим рвением отправился бы туда, хоть это и будет означать…
Предательство.
Песня Лейлы всплыла в его памяти, и Джа-Джинни остановился, ошеломленный и растерянный. Нет, такого быть не могло — он никогда не предаст Кристобаля! Он обязан магусу жизнью и свободой, они друзья! Что с того, что Крейн вынуждает его отправиться в далекое и, возможно, бестолковое путешествие…
От осознания того, о чем он думает, Джа-Джинни чуть не застонал, а потом вспомнил Кузнечика и украденную тетрадь. Это тоже было подозрительно, и, хочешь не хочешь, вспоминалась проклятая песня. Конечно, Кузнечик не был так уж близок к капитану и многого не знал… но почему они решили, что предать может только самый близкий друг?
«Эсме права. Мы выпили яд и не заметили…»
Дом Шака был уже в нескольких шагах, когда крылан заметил свет в окне. «Не спят… почему?» Обуреваемый недобрыми предчувствиями, он подобрался к окну и осторожно заглянул внутрь.
На убогой постели лежала больная; рядом с ней притулилась сгорбленная пожилая женщина — она то и дело вытирала слезы. Поодаль, в углу, стоял мужчина — такой высокий, что его голова почти касалась потолка.
Шак?..
— Мне так жаль… — сказала женщина. — Я ничем не могу помочь… на фрегате капитана Крейна есть очень хорошая целительница — говорят, она творит чудеса…
— Я не пойду к Крейну! — рявкнул Шак, и его жена беспокойно заметалась. Незнакомка склонилась над ней, что-то шепча, вытерла пот со лба. — Не пойду! — повторил он тише, но все с тем же упрямством. — Если я увижу там этого… с крыльями… то не смогу сдержаться…
— Как хочешь, — со вздохом ответила женщина. — Наверное, уже поздно. Тс-с, тише, родная…
— Крылья… — проговорила больная, и на этот раз Джа-Джинни услышал ее. — Бел-лые… здесь была женщина-птица… такая… красивая…
— Опять она про крылья бредит, — скрипуче пробормотала женщина. — Боги, за что такое наказание?
— Н-не брежу… она была… рыжая…
Шак опустился на колени перед умирающей женой и зарыдал, а Джа-Джинни отвернулся и медленно сполз по стене. Он чувствовал себя опустошенным и неспособным на какие-то действия. Опоздал, безнадежно опоздал. Женщина умирает, с ней уже не поговорить, а воскресить мертвую Эсме и в самом деле не сумеет.
Он сидел на земле подле бедной рыбацкой хижины еще очень долго, но в окно больше не заглядывал. Уже светало, когда Шак вывел старую женщину во двор и попрощался с ней… а потом Джа-Джинни спохватился.
Догнать ее было нетрудно, но, увидев перед собой крылатую тень, она так перепугалась, что потеряла дар речи. Джа-Джинни даже испугался, что она упадет замертво, но старушка оказалась крепкой.
— Чего тебе надо? — спросила она сварливо, придя в себя. — Зачем ты здесь?
— Ты была в том доме, — крылан дернул подбородком. — Понимаешь, о чем я.
— Да. — Она нахмурилась. — Ты что, имеешь к этому отношение?
— Скажи мне, что с ее ребенком? — Джа-Джинни решил не оправдываться, хотя понимал, что за слухи пойдут по Лейстесу уже завтра. — Она ведь беременна?
— Она родила мертвого ребенка прошлым вечером, — хмуро проговорила женщина. — Меня позвали, но было поздно. Ты…
Это была повитуха, как он и догадывался. Джа-Джинни зажмурился и выпалил:
— Ребенок… он был человеческого рода? Повитуха очень долго молчала.
— Мне много лет, — наконец проговорила она. — Я многое повидала. Но это… нет, ребенок не был человеком.
Она помедлила.
— И крыланом он тоже не был. Это было жуткое… создание, и слава богам, что оно не выжило. Я не знаю, что с ней случилось, но… не удивляюсь, что она сошла с ума.
Джа-Джинни опустил голову, ощущая, как накатывает усталость, скопившаяся за весь день. Лейла все-таки ошиблась… и слава богам. Он повернулся и расправил крылья, чтобы взлететь, а потом неожиданно для себя самого крикнул повитухе:
